Направление предназначения

Если в твоем кулаке уснула муха, не мысли об убийстве..., почувствуй, как она превратилась в тополиный пух

Мысли внутреннего моря

 

  Верхний ветер был такой силы, что радиоволны могли запутаться в ветвях деревьев. Боковой свет солнца, разорванный проемом старой крыши, освещал решетку окна. Эта ржавая решетка, уже много вечеров и ночей, заплеталась унылыми лесными пауками, и их паутина, на солнечном свету, играла светом, как тысячи маленьких лужных отражений. Мокрые бусинки трехрядовых паутинок, отражали свет и стойко игнорировали грозный ветер, постепенно разрываясь, на никому не нужные микроны паучьего шелка. Большие сосны медленно кланялись под силой ветра, убаюкивая маленьких бельчат, свернувшихся клубочком, в дуплах деревянных тел. День выдался пасмурный и одинокий, грозные тучи не пропускали солнечный свет к земле, соревнуясь в своей непрозрачности и быстрой скорости продвижения. Большое, темное озеро, закрытое со всех сторон вековым сосновым лесом, улыбалось ветру пенистыми бурунами, которые с водным шепотом скользили к берегу, выбрасывая остатки шишек и сосновых иголок. На самом берегу, в пенном образовании, спотыкаясь и сталкиваясь лбами, сновали маленькие прибрежные блохи, в поисках пропитания, счастья и безопасности. Иногда их сдували порывы ветра, но они возвращались в свой мир, снова и снова. Ветер был необычный, он был сильным, напористым, налетая то мощными шквалами с завыванием, то ударной волной, поднимая лесной настил из сосновых иголок. В этих местах, такой ветер был редкостью. Ну, подует зимой при минус двадцати, так- то зима, ей положено дуть, а здесь лето и вдруг ветер невероятной силы. Чудно! До горизонта висела огромная туча, заливая землю водой, но над озером не проливалось ни капли. ,, Как странно!,, - подумал Евсеич и высунул голову  из разбитого окна, брошенной охотничьей  сторожки. ,, Зимой озеро не замерзает никогда, при любом минусе, дождями не поливается, рыбы нет никакой, черти что, а не озеро,  и полная  загадка природы!,,- размышлял Евсеич, глядя на водную гладь. Ливень заливал берега и тайгу, а на озеро не падало ни капли. ,,Чудеса, да и только!,, - снова подумал Евсеич и ощутил, что ветер  заметно  стих. Опустив  брезентовый капюшон и  поднявшись во весь рост, он распрямил затекшие старые  ноги, от долгого сидения в сторожке на берегу. Солнце снова бросило свои лучи на озерную гладь, как на маленький затерявшийся пятачок, посреди бескрайней сибирской тайги. Озеро смотрело на солнце и не щурилось никогда.

  На вокзале было людно. Как обычно, одни приезжали и хотели быстро покинуть место хаоса и скопления народа, другие ждали объявлений и смотрели на табло, чтобы попасть на свое место и уехать отсюда, куда подальше и может быть даже навсегда. Милиционеры ходили парами, в мятых брюках и с дубинками в руках, изредка зевая и почесывая животы. Грязные полупьяные маргиналы, с разбитыми рожами, сновали по вокзалу, поглядывая на людей приличных, и просили у них денег на холодный вчерашний пирожок и пропойство, распространяя педикулез с остальной экстремальной заразой. Железнодорожный вокзал русской глубинки, жил по своим, не писанным нигде и никем законам, законам, заставляющим с ними считаться всех проезжающих мимо или работающих здесь круглосуточно. Законы были не нужны, потому что это всегда ограничения воображения разных голов. Кто-то хочет украсть и пропить, кто-то, помочь дотащить чемодан просто так, из- за доброго сердца, полученного в детстве от правильных родителей.  Вокзал существовал, как маленький механизм-институт для передвижения людей в разные направления. Это был перекресток разных судеб, запахов и желаний. Перекресток, на который никто не обращал никакого внимания, потому что все двигались к своей цели, меняя калейдоскоп картинок и стараясь не обращать внимания на эту жизнь хаоса и не покоя. У кассы номер четыре, скопилась небольшая очередь, из людей, никогда не знавших друг друга. Это были и мужчины, и женщины разного возраста и просто дети с этими мужчинами и женщинами. Они все осуществляли феномен молчаливого единомыслия, так редко встречающийся вне очередей за очередной выгодой. Купить билет это была и задача, и выгода одновременно. Никто не спорил против системы общего согласия, стояния друг за другом, но и глубоко это не осознавал и в мыслях не копался! Не грызть друг другу глотки, было в мозгах у всех, потому что система нахождения в очередях была понятна с детства каждому, и не имела никакой разумной альтернативы! Молчаливый договор существовал между людьми, никогда не видевшими друг друга, это была уже отлаженная система сознания каждого, система управляющая достатком, здравыми решениями и яркими достижениями в некоторых странах. У нас же, только стоянием в очереди! В центре очереди, переминался с ноги на ногу    парень с синдромом Дауна. Он был небольшого роста, часто смотрел в пол   своими косыми глазами и потирал потные ладони, то ли от нетерпения, то ли от одиночества. Он был коротко стрижен и имел оттопыренные уродливые уши, некрасиво скрюченные вовнутрь, что сразу бросалось в глаза. Его нос был мал и тоже уродлив и напоминал кнопку на каком-то неизвестном генетическом пульте. Пальцы его рук имели только по две фаланги, а не по три, как у людей с нормальным набором в цепочке ДНК.  На запястье его правой руки, были красивые часы с необыкновенным браслетом.   За его спиной висел грязный небольшой рюкзак, явно показывающий, что его владелец в дороге не первый день, а в левой руке затертый футляр для скрипки, с каким-то филигранным значком, неизвестного и нечитаемого смысла. Среди всех остальных стоятелей в очереди, он выделялся сразу и привлекал собой чужие глаза.

Два милиционера, рассматривая очередь, медленно подошли к больному парню, и с удовольствием наблюдая волнение на лицах рядом стоящих людей, обратились именно к нему. Второй сержант, с лицом начинающего пропойцы, несколько раз бросил взгляд на часы на руке больного и бегло прошелся по футляру, оценивающим и очень нехорошим взглядом изуродованной власти. Он быстро считал барыши от чужого добра.

- Сержант Мудаяров! - представился он, демонстративно засунув руку в карман и почесав в районе паха. -  Ваши документы! - громко сказал Первый. Парень поднял лицо и, наклонив голову влево, стал медленно снимать рюкзак с плеча. Его глаза быстро задвигались то вправо, то влево. Затем, достав из рюкзака паспорт, он протянул его сержанту, снова опустив голову вниз. – Пройдемте с нами, гражданин Феклистов! – строго сказал милиционер и спрятал его паспорт в нагрудный карман. Очередь хранила молчание, наблюдая за действиями стражей закона, а некоторые граждане, даже обрадовались, что стали ближе к кассе на одного человека, ближе к исполнению своей задачи. Гражданская позиция, для них была пустой фразой, из какого-то чужого мира. Мутный мир безразличия продолжал свою жизнь, выворачивая жизненную ситуацию каждого стоящего человека, в свою сторону, сторону долгой предолгой кривизны! Второй сержант улыбнулся, и мысленно потирая руки от предвкушения наживы, ляпнул себя дубинкой по бедру..., но не больно.

- Куда путь держишь? Придурок! - сверкая золотым зубом, спросил старший лейтенант, сидя за столом в привокзальном отделении милиции. Было жарко, и пролетающая мимо вентилятора муха, тоже получала свежие порывы кабинетного ветра. Он внимательно рассматривал паспорт задержанного, незаметно отметив очень красивые часы на его руке и наличие умственной отсталости, от умственной превосходности самого старшего лейтенанта и окружающего прекрасного  мира. Затем, он пристально посмотрел на парня, как на добычу, смешно клацая языком в верхнем небе. - Я жду ответа! Че вылупился? Придурок!

- Елавей Палач! – тихо прошепелявил Даун и опустил голову.

- Что за бредятина? Какой такой Палач? Куда едешь, идиот? Я жду! - напрягся охраняющий хороших людей и порядок милиционер. Он вытащил грязный платок и провел его по потному затылку, спугнув сидевшую там муху.

- Елавей Палач! – тихо повторил задержанный, уставившись в пол и потирая потные руки. К нему подошел сзади сержант, и неожиданно отвесил ему подзатыльник. Даун втянул голову в плечи и внимательно посмотрел в глаза сержанту. Милиционеру взгляд очень не понравился, и он дал ему еще один подзатыльник, крепко стиснув зубы от дикого удовольствия.

- Ты смотришь на меня без благодарности, сволочь! Смотреть в пол! –выкрикнул сержант и сильно ударил парня ботинком в левую щиколотку.

- Ну, хватит! Соблюдай законность, Гуньдеев! – отдал приказ дежурный. - Так...! До выяснения, я тебя задерживаю...! – рявкнул офицер. – Скрипку на стол, все из карманов тоже, часы снять, шнурки и пояс тоже, если   таковые   имеются. Тоже   мне..., палач   тут    нашелся! Бля! - бубнил он. - Гуньдеев! Часы его мне дай, я список изъятого у гражданина напишу и в сейф положу, как по закону положено! Товарищ сержант! Соблюдайте законность! –нарочито громко и внятно гаркнул дежурный, с довольным лицом. - И пасть, на имущество задержанного гражданина Феклистова не разевай, а то вылупился уже! И мне вообще сдается, что эти часы в розыске... Точно...!  Они в списке-ориентировке украденного имущества, с ограбленной квартиры директора рынка Баладзе!  Вот так улов!!! - Он взял пустой лист бумаги из верхнего ящика стола, и пробежав глазами по пустому бумажному полю, с восторгом ткнул пальцем в центр. - Ну, точно же! Вот они, эти часики, в описи! Ах ты, сука воровская, вот ты падла и попался! – с радостью сделал вывод дежурный и быстро достал из верхнего ящика стола, новенькие наручники.

- Ага! По закону...! Сейчас еще не забудь про ограбление пятилетней давности рассказать и сдать часы на экспертизу..., своей жене, лет на тридцать! Это ты карабахским ишакам будешь вдоль ушей чесать, они тебя услышат! – зло буркнул Гуньдеев, доставая из чужого рюкзака плитку шоколада. Разорвав упаковку, и откусив от плитки четыре ровных кубика, он схватил Дауна за руку с часами и стал крутить   по-разному, но не мог найти ни замок, ни кнопку, ни защелку, ни выступа, ничего, что указывало бы на механизм открытия! Это его очень раздражало. Часы плотно облегали руку парня и не двигались на запястье. Они были какие-то странные эти часы, не похожие ни на что, и возбуждали в головах милиционеров большие денежные суммы, в    валютных деньгах    более успешных, дисциплинированных и совсем   чужих государств.  Внутри циферблата, стоял   какой – то маятник, наполненный голубой жидкостью, стрелок было двенадцать и еще два указателя темных фаз Луны, по кругу были какие-то значки не простой формы, один из которых, светился красным огоньком. Ни арабских, ни римских цифр не было! Не часы, а загадочное загляденье! Сержант, с лицом начинающего пропойцы, схватился за браслет и попробовал его прокрутить по запястью Дауна, но неизвестно как, и неизвестно чем, глубоко разрезал себе ладонь. Он   быстро отдернул руку, капая кровью на пол, грязно ругаясь черным матом и рассказывая, что он имел интимные отношения с мамой Дауна в грубой и извращенной форме!

- Че ты там возишься! Снимай быстрей! – подзадоривал дежурный по участку, пробуя открыть футляр для скрипки. Замки были какие-то не типичные для такого футляра. Скобы были толстыми и держались в замках, как будто прилипли там навечно. На каждой скобе был замысловатый значок, в виде сплетенных кубиков и тетраэдров.  Он открыл стол, достал отвертку и завел ее в паз под стальной собачкой, напирая всем телом для силы рычага. Отвертка хрустнула звуком вафельного стаканчика и переломилась пополам. За всем этим наблюдал Даун, глядя внимательно то на футляр, то на часы, исподлобья и сузив глаза, едва заметно улыбаясь. Разозлившись, дежурный достал молоток, и остервенело размахнувшись, ударил замок футляра изо всей силы.  Скоба мгновенно открылась, и тут же, моментально закрылась, выпустив в воздух какой-то скрипучий звук резкого щелчка, похожий на затвор пулемета.

- Че за ****ство..., твою мать! Эй, придурок! Иди, открой футляр! –рявкнул недовольный старший лейтенант и положил молоток на стол. – У тебя, что там лежит, скрипка или дудка? Паганини хренов!

- Нэ! Нэ сыпка! – отрицательно ответил Даун. – Гэртор прымания вэх па чытота!

- Че...!? Твою мать...! Че за херь такая? Козлиный ты придурок ..., а ну открывай быстро! – с возбужденным любопытством в воспаленном сознании, заорал дежурный и оба сержанта подтянулись к столу с футляром, бросив бинтовать порезанную ладонь   потерпевшего милиционера.

- Нэ! Нэзя, нэзя! – спокойно ответил Даун и сразу же получил подзатыльник от второго сержанта.

- Я тебе дам, нельзя!  Ты че! ****еныш! Не понял? Быстро открыть! - заорал дежурный, и выйдя из-за стола, с разворота влепил Дауну кулаком под дых. Парень закатил глаза от боли, и задыхаясь, опустился на пол, держась за живот. Второй сержант схватил его за оттопыренное ухо и стал выворачивать его то вправо, то влево, явно наслаждаясь своей нелегкой работой на благо общества и щеря зубы от усердия, в сволочной улыбке садиста. В этот самый момент, его лицо напоминало искаженное лицо горгульи с офортов Гойя, посвященных эмоциям идиотов.

- Нэзя! Нэт! Нэт! – упрямо повторял задержанный. –Нэ трогай! Это нэзя...!

Потеряв всякое терпение, в пылу злобы и бессилия, дежурный по привокзальному отделению, схватил молоток и снова со всей силы ударил в центр футляра. Молоток резко отскочил от футляра, как от батута, и с удвоенной силой впечатался в лоб дежурного, после чего, он молча упал навзничь, обливаясь кровью из рассеченного лба. После рухнувшего на пол тела, в участке наступила тишина. Лица сержантов застыли от увиденного и внутри себя пробовали искать ответы на вопросы. Но ответов не было, оставались только странные вопросительные знаки! Старенький футляр для скрипки, продолжал лежать на столе, закрытый и что-то хранящий внутри себя. Задержанный человек, сидел на корточках, облокотившись о стену   и глядя в пол, думая о чем-то своем. Он незаметно посмотрел на часы и отметил, что миниатюрная красная лампочка медленно погасла, и так же медленно зажглась голубая, с противоположной стороны маятника. Он улыбнулся, и поднявшись с пола, сел на стул, глядя в глаза удивленным сержантам.

- Отырыват нэзя...! Вы нэ сышат мэне...? Вы люды или дуракы?  Пачаму вы нэ сышат мэне... вы же имеэтэ уши ??? – Даун прокашлялся и продолжил, абсолютно нормальным языком с дикцией диктора московского телевидения. - Я же вам сказал, что открывать этот футляр нельзя. Он моя собственность, ничего плохого он не несет в себе, это очевидно. Открывать футляр таким варварским способом бесполезно. За зло, всегда получите зло. Снимать с моей руки коррелятор нельзя, его никто не может снять, это не часы модной швейцарской марки, за огромную бессмысленную сумму, которую вы уже вообразили себе и положили в карман. Это точный прибор определитель того, о чем вы не понимаете, и понять не сможете, с вашим неразвитым умственным потенциалом и стремлением к доминанте над такими же людьми, как и вы. Вы склонны к насилию, а это значит, что вы, по определению абсолютной логики проектирующего разума, находитесь за чертой учебы. Мне нужно идти, а вы помогите вашему начальнику, он такой же, как и вы, будущего у него нет, и это   определенно не сегодня и не вчера. Помогите вашему офицеру, у него сотрясение мозга, стресс, рассеченная   рана на лбу, кровопотеря, выброс адреналина, психопатия личности, дикие комплексы с женщинами, воображение несчастного индивида, доминанта насилия, отсутствие здравого смысла, отсутствие самоанализа, страшное детство и еще двести пунктов. Он из человеческого подвида, неподготовленных слышать слово. Я вам на все вопросы ответил правдой, я еду на далекую маленькую станцию ,,Ерофей Павлович,, по своим делам и трогать меня, с целью отнять коррелятор, была глупая затея не оформившегося мышления живых существ наделенных властью. У вас, сержант, запущенная форма Гепатита С, а у вас,- обновленный Даун, посмотрел в глаза того милиционера, который отрывал ему ухо,- у вас  сифилис в начальной стадии, и  вы заражены совсем недавно!

- А ...! Ву...! Мы ...не! - промямлил сержант, с бледным лицом.

- Всем думать о командире... Всем помогать командиру... Обо мне забыть быстро и навсегда... Исполнять мою команду! Памагытэ эму, эму ачень плаха! - медленно сказал Даун, снова прокашлявшись и указав пальцем на лежащего навзничь без сознания и залитого кровью старшего лейтенанта. Забрав со стола свой паспорт, футляр и рюкзак, он быстро скрылся в дверях привокзального отделения милиции, бросив косой взгляд на двух заторможенных полиционеров, размышлявших о появившихся странных судорогах   во всем теле, об услышанном, и о случившемся. В их головах работала чужеродная программа, программа исправления мозга настоящих идиотов.

  Евсеич, груженный грибами и ягодами, медленно плелся к дому. На соснах сидели вороны и мирно смотрели вдаль, внимательно наблюдая за происходящим в лесу. Его старая отдышка, еще давала о себе знать, от этого он и бросил курить самосад, уж лет как пять, и чувствовал себя совсем не молодцом в свои восемьдесят девять лет. Свернув за бугорок, он вышел на знакомую тропинку, ведущую к дому. Когда-то это была деревня в шестьдесят домов, а нынче только одна изба и осталась, где жил он со своей Матреной Григорьевной, отрезанные от всего остального мира. ,,Вот и слава те  Господи, что отрезанные!,, -часто он говорил старой Матрене, неизвестно еще,  что там  они накроили окаянные. Знал Евсеич, что Советского Союза давно уже нет, что где-то опять была война, и снова люди убивали людей, из- за разности мнений, мыслей и убеждений, потом еще и еще. Он еще помнил, что война, это отрицательная селекция. Он знал, что где –то там, кому-то очень хорошо, а кому-то очень плохо и последних всегда больше, всегда и во все времена ...ничего не изменилось...  Это все залетные геологи рассказали и подарили Евсеичу и Матрене старенький транзистор ,,ВЭФ,, и четыре батарейки к нему. Матрена потчевала геологов брусничными пирогами и грибным супчиком из грибов правильных, экологически хрустальных. Только новости по радио давно уже закончились, потому что   батарейки закончились, а к ближайшей станции ,, Ерофей Павлович,, пехом, через тайгу, напрямик,  километров сто пятьдесят, а может и все двести. Кто ж мерял то? Евсеич прошел четыре покосившихся избы, стоящие рядышком. Бывший дом его друга Матвея, который с охоты не вернулся двадцать лет назад, зарос полностью травой, и была   видна только гнилая крыша, служившая приютом для белок. Добравшись к своей избе, он присел на лавочку, дух перевести и снял рюкзак с лесными дарами. К нему выскочила Брехлюша, беспородная маленькая собачка, с белым ухом и преданными глазами. Евсеич нашел ее щенком в крепко завязанном рюкзаке, пятнадцать лет назад возле железнодорожной станции и выкормил на рыбной ухе и на мясе тетерева. Не дал помереть живой душе от жестокости человеческой!

- Устал поди? – спросила Матрена Григорьевна, поднимая рюкзак с травы. - Далеко уходишь в тайгу, неправильно это! От хозяина тайги   драпать, не утечешь, годы не те. Запасов на неделю теперь, знама лежи на печи и грейся на лавочке. Поберег бы себя, друг сердешный! Одной мне не жить тута! Сам знаешь, наложу руки то на себя, отшельницей не смогу, с белками якшаться да с вороньем! Так что, себя то побереги, коли солнышко светит нам! А я грибной супчик состряпаю, тебе на здоровье и себе! -  вздохнув от теплых слов, Матрена, как обычно, заглянула в рюкзак. 

- Батюшки родные! Какие грибы огромные! – воскликнул Матрена, достав из рюкзака невероятно большой и чистый гриб. – Где же такую грибницу ты нашел?

- Сам удивляюсь, еще вчера у озера не было ничего, а сегодня вся поляна в боровиках и белых, а размер то, размер то, такой буйный! –Матрена подняла рюкзак и пошла в избу, оставив мужа у дома.

Евсеич сидел на лавочке и вытирал слезу от мыслей неправедных и тоскливых. Он жизнь свою вспоминал, тяжелую, невезучую и почему - то   такую, очень уж долгую.

  Тумбовидная тетка, с сильными руками и красным носом, отрезала очередной кусок мяса для покупателя. Мухи сновали по каменному столу и щупали хоботками остатки крови, кусочки свиной и говяжьей кости, они наслаждались антисанитарией, тихо пролетая над столом и хохоча друг другу, от удовольствия обжираловки. Луч солнца, поймал чистый участок ее золотого кольца на толстенном пальце, и сверкнул в никуда, колечко было тусклым от свиной крови и грязи. Она смотрела в глаза покупателю и точила здоровенный самодельный нож с грязной ручкой. Ее лицо изображало недовольство и раздраженность. От мощных движений ножа о большой точильный брусок, ее голова качалась в такт заточке металла, что превращало ее в подобие инквизиторского палача, с намеком на далекое и опасное средневековье с красными капюшонами и Торквемадой.

- Женщина! А вот эту косточку мне не надо! - слегка в страхе, а потом в ужасе, произнес маленький мужчина с лицом преподавателя географии. - Мне мясо без косточки, пожалуйста! Мне только мясо! - вежливо просил он, поправив старые очки.

- Слышь! Мужик! Я эти кости не жру и у меня зоопарков нету, чтобы тигров ими кормить! Мне что, прикажешь выбрасывать сахарные косточки? Ты борщ варил когда-нибудь? Борщ без кости, все равно, что твоя лысая башка без шляпы! Скажи жене своей, чтоб борщ сварила, понял? – громко и по- хамски сказала тумбовидная тетка с толстыми пальцами на руках. - Я кому отрезала  самый хороший кусок, а? Вы что, мужчина обидеть меня норовите? За что..., за что, вы надо мной так измываетесь? - громко скривила лицо тетя мясник и чиркнула ножом об брусок так, что от него отскочила жирная искра и полетела в сторону преподавателя географии, но, не долетев, растворилась  в воздухе рыночным салютом бездушия и  бесполезности.

- Ну что вы, что вы! Я не хотел совсем вас обидеть, ладно кладите уже с костью, что же делать, вы ведь уже отрезали! - с досадой промямлил покупатель и полез за деньгами во внутренний карман пиджака.

- Сварите борщ на косточке такой, шо соседи покончат с собой! - заржала тетка и завернула в прозрачный пакет 800 граммов массы, в которой триста десять грамм весила ,, сахарная,, кость для  иллюзии  борща. Довольная собой, она полезла в карман на животе, и вытащив грязную пачку денег, отсчитала сдачу в порванных купюрах и протянула маленькому мужчине. Он взял деньги, посмотрел ей в глаза с укоризной двоечника, и промолчав, медленно побрел к выходу из павильона. Учитель географии, был очень недоволен собой и своей жизнью, ему давно уже хотелось купить автомат товарища Калашникова. Но внутренняя гуманность взяла свое.

- Танька! Ну, ты их делаешь красиво! Я стою и просто наслаждаюся! Как ты их всех, под себя угребаешь то! Ну, просто прирожденный продавец! Повезло Хачатуру, такого продавца переманил к себе! - болтала соседка за соседним мясным столом, где четыре осы, жадно пожирали отрезки свиной кожицы, не обращая внимания на человеческие звуки.

- Переманил то переманил, токо надбавка, не ахти какая! Приедет за деньгой, поговорю с ним сызнова! За дарма, пуп рвать не нанималася! А вот и он, легок на помине то! - буркнула тетя мясник и изменила грозный взгляд, на правильный и покорно дисциплинированный.

- Тацьянка! Как торгуешь можишь, дарагая? Дэнгы давай, да! – быстро сказал Хачатур и поправил воротник черной рубашки, сверкнув золотым перстнем.

- Считай, вот!

- Маладес! Красавица! Чэрэз час, эшо мяса привэзу, парного, только зарэзали! - выпалил он, не глядя на Татьяну, и быстро пересчитывая купюры.

- Хачатур! Подойди ближе! – тихо сказал тетя Таня и посмотрела ему прямо в глаза. Немного нагнув голову вниз, она почти на ухо стала ему говорить. - Ты сегодня торгуешь сам, стоишь здесь, ты никуда не уходишь, одеваешь мой фартук и торгуешь своим мясом для себя. На благо себя и твоего брата Эрола... Ты работаешь на себя и для родни... Меня забудь, меня не было никогда, меня ты не знал и не знаешь, меня нет, меня никогда не было. -Хачатур стоял в позе статуи и застыв, внимательно ее слушал, глядя в одну и ту же точку под прилавком. - Меня нет, есть ты, есть твоя родня, есть мясо, торгуй. Я забираю эти деньги, их не было, этих денег. Как только, ты    услышишь фразу ,, Дай закурить!,, ты сразу оденешь фартук и начнешь продавать свое мясо! – она медленно взяла пачку денег из его рук, сняла фартук и бросила его на стул. Выйдя из-за прилавка, она подошла к соседней продавщице и сказала, что сходит в туалет. Проходя мимо прилавка с застывшим Хачатуром, она громко крикнула в его сторону:

- Эй! Дай закурить!

- Прахадзи! Жещина! Нэту курит, иды, не мэшай работат! - зло ответил Хачатур и стал надевать фартук через голову.

Бывшая продавщица мяса, уверенно шла к выходу из мясного павильона, повернув налево, в сторону туалета, она зашла внутрь и закрыла кабинку. Медленно закатав рукав по локоть, на правой руке, она внимательно посмотрела на странные красивые часы с множеством стрелок и маятником в центре. Бледно голубой огонек на верхней точке, переместился вправо и стал мигать с одинаковым интервалом в две секунды. Маятник качнулся в сторону огонька и застыл перед странным знаком, похожим на разорванную трапецию. Трапеция медленно повернулась вдоль самой себя и соединилась в другую фигуру, напоминающую десяти конечную звездочку. Татьяна убрала взгляд от часов, и слегка приподняв брови и сощурив глаза, тихо сказала в пустоту ,, Ну! Наконец то! ,,  резко  поправив   широкие джинсы на  боках. Затем, она достала из кармана пачку ненавистных ей сигарет с обыкновенной китайской зажигалкой, и швырнула их в ведро для мусора. Открыв рот, она засунула внутрь большой и указательный пальцы и аккуратно вытащила вставную челюсть с тремя золотыми зубами, бросив челюсть в то же ведро, она нажала на рычаг спуска воды и вышла из кабинки. Подойдя к зеркалу, она снова открыла рот и увидела там ряд белоснежных, здоровых зубов. Улыбнувшись, Татьяна вздохнула с облегчением и вышла на улицу, уже на ходу, вынимая золотые сережки из мочек ушей и бросая их в ржавую   урну.

 Палыч сидел на краю пустой клетки и смотрел Ваське в глаза.  Васька был самцом нутрии и сидя на задних перепончатых лапах, доверительно смотрел на Палыча и слышал нутром его человеческое тепло. Три года назад, когда Васька только расплющил свои подслеповатые глазки, первое существо, которое он увидел, это был Палыч. С тех пор он был для него и мамой и папой, и дядей, и тетей, и братом, и хозяином, дающим морковку и свежую красноперку с руки. Он ходил за ним следом и лежал у его ног, спал у кровати в доме, как кот и всегда давал брать себя на руки. Васька сидел напротив его колен, смотрел ему в глаза и слушал, смешно шевеля жесткими усами и пробуя улыбаться двумя розовыми резцами впереди. В это время он был похож на мохнатого умного дракончика, прощающегося со своим отцом! Его вытянутая мордочка, подтверждала его внимательность к словам говорящего ,,папы,,.

- Васико! – тихо начал Палыч. –Вот и пришло время нам с тобой попрощаться.  Я горжусь, что среди всех живых существ, с которыми я общался последние 45 лет, был у меня и ты. Ты умный и заботливый, отличный папаша и любящий мужик, трудяга и чистюля.  Ты помнишь, как ты приходил ко мне в дом и будил меня спозаранку, потому что одна из твоих шести жен снова родила малышей. Ты мне доверял, а я доверял тебе. Ты только не знаешь, что все твои дети пошли на мясо и это очень хорошо, что ты этого не осознаешь! Сегодня я должен уйти навсегда, ты был мне настоящим добрым   другом, все эти три года, ты всегда ждал меня и никогда не предавал. – Нутрия сидела на задних лапах, и не сводя взгляд с Палыча, внимательно слушала его речь. В соседних клетках сидели его шесть подружек, и они все, как одна, были снова беременны. – Васико! Я открою все клетки и оставлю двери открытыми настежь, до реки метров двести не больше, уходите на волю вольную! У Директора проблемы с женой, и он решил все это хозяйство пустить   на мясо и продать оптом на рынке, а потом уехать отсюда. Я не знаю, почему нельзя обойтись без поедания тебя, твоих жен и твоих детей? Я этого не знаю! Мне странно это все, много лет! Почему нельзя не сдирать твой мех, зачем он нужен твой мех или мех тебе подобных, если уже давно теплые шапки и шубы шьют без твоей шкуры! Я этого не понимаю до сих пор! Почему бы тебе не провести остаток твоих дней на воле в реке, а не в этих клетках или на кончике острого ножа?

Самец был серьезен и внимателен. У него были широко раскрытые глаза, как у карлицы Марии Барболы на картине Веласкеса ,, Менины ,,.  Он слушал Палыча и не шевелился, и кто знает, может быть он понимал каждое его слово, а может даже и больше. Он медленно опустился на передние лапы, вразвалочку подошел в ноге Палыча и уткнулся лбом в его ногу, постаравшись обнять ее короткими лапами. Он не мог говорить, как и все животные на свете, но он мог показать, что именно в этот момент, он прощался со своим другом-человеком навсегда. Нутр поднял голову и посмотрел Палычу прямо в глаза, затем   пошевелил длинными усами, как будто он старался что-то произнести, но кроме тихого визга, у него ничего не получилось. Палыч потрепал Ваську по жесткой спине и пошел открывать все клетки.  Широко открыв дверь сарая на улицу, он посмотрел в сторону реки и увидел еле освещенный горизонт, рассеивающий тьму. За забором кричал петух, оповещая окрестности о том, что жизнь опять продолжается и новый день грядёт впереди всех. Набросив на спину рюкзак, Палыч посмотрел на коррелятор на правом запястье. Маятник остановился на стороне голубого огонька, шесть стрелок выстроились друг за другом и пульсировали на уровне шестого знака сверху. Нижняя часть маятника пульсировала голубой жидкостью и легкие, ритмичные удары отдавалась в руку. Подняв голову вверх и закрыв глаза, Палыч в уме высчитывал какие-то данные, и получив положительный результат, глубоко выдохнув всей грудью, улыбнулся с облегчением! Уже подходя к пригорку, он обернулся на сарай и увидел, как нутрии, организованно семенят за Василием в сторону реки, они были похожи на настоящий утренний караван, караван не смерти, а вечной жизни!  ,, Я тебя никогда не забуду, мой дорогой брат!,,-подумал Палыч, и широким шагом направился в сторону железной дороги, чтобы успеть на проходящий мимо поезд. Он шел по тропинке и все десять километров разглядывал скворечники, сделанные его собственными руками. Их было больше трехсот, и в каждом жили птицы, охраняющие лес. Палыч был очень доволен своей выполненной работой и десятилетней жизнью на окраине леса.

  Она сидела на все той же старенькой лавочке, у могилы своего мужа. В дни особого своего одиночества, Она приходила сюда уже двадцать лет, не смея забыть своего любимого Жору. Вера Павловна жила своим прошлым, которое питалось ее мыслями и телом и не давало ей покоя в мире зла. Недалеко, у соседних могил, расположились пьяницы, собравшие, после поминального дня, все, что люди оставили на плитах и памятниках и закусывали водку карамельными конфетами и размякшим, от дождя, печеньем. Они искоса поглядывали на Веру Павловну, с мыслью, нельзя ли у нее чем - нибудь поживиться. То, о чем они разговаривали, чокаясь бумажными стаканчиками, слушать было невозможно, а как не слушать, если уши еще на месте и работают. Вера Павловна старалась отвлечься и вспоминать своего Жору, любимого и единственного мужчину на свете, с которым она прожила счастливейшие и незабываемые пятнадцать лет.

- Слышь! Тетка! Пожрать че есть? – задал вопрос набор генетического сбоя, икая от водки и выдавая в воздух рыгающие звуки алкогольного сфинктера.

- Нет! – тихо ответила Вера Павловна и отвернулась.

- А хули тогда, тут расселась, если пожрать не принесла? Вали отсюда, никуда твой покойничек не денется, припрешься завтра и водки принесешь и оставишь тут, я проверю, поняла, интеллигентка хренова?

-Да! Поняла! – тихо ответила Вера Павловна.

- А не принесешь, возьму кувалду и разобью твою плиту, к чертовой матери! Поняла! - наслаждался пьяный идиот. -Кто это тут сдох у тебя? - он подошел ближе и посмотрел в лицо улыбающегося мужа на плите. –Небось лупил тебя, как козу? Гы-Гы! Еще придешь без жратвы, плите твоей конец! Поняла? Тетка!

- Поняла! Хотите конфету? –вдруг неожиданно предложила Вера Павловна с безразличной улыбкой.

- Во, бля, а че молчала, чувиха, давай сюда! – глаза у пьяницы загорелись желтым блеском.

- Вот возьмите, пожалуйста! – и Вера протянула ему обыкновенную конфетку с надписью ,, Раковая шейка,,

Схватив конфету из ее рук, развернул фантик и быстро ее съел, затем, пьяница сплюнул под ноги, развернулся, и пошел к своим. А там уже разливалась водка по грязным бумажным стаканчикам, в которых стояли цветы на соседней могиле покойного ветерана ушедшей войны. Быстро съев конфету, он взял стаканчик и одним движением опрокинул его в горло, как сразу же, водка вышла назад. Ругаясь со всеми, он выхватил еще один бумажный стакан и опрокинул в себя снова. Абсолютное отрицание организмом водки, повторилось еще несколько раз! Вера Павловна, спокойно наблюдала со стороны и тихо   умилялась этой картинке, а затем и своим мыслям.  ,, Может быть, этот биовид, станет когда - нибудь  человеком?,, -спрашивала она себя. Ее Жора никогда не пил, они растворились друг в друге и проживали каждый день, как один длинный год. ,,Значит, если умножить 365 дней  на 15 земных лет, то мы с мужем прожили 5475 лет!,,-подсчитала она. Невероятно много по земным меркам, но не по меркам самой Веры Павловны. Компания потерянных пьяниц, громко ржала над приговоренным попрошайкой, его организм, навсегда отказался принимать алкоголь, но он еще ничего об этом не знал! Ругая его грязными словами ненависти, за стаканы вылитой водки, компания, шатаясь, удалилась прочь. Две пчелы подлетели к букету роз и присев на него, стали заглядывать в каждый бутон, исполняя свое предназначение на земле. ,, А в чем было  предназначение этого пропойцы, и миллионов таких же как он?,, -размышляла Вера Павловна, продолжая глядеть на пчелиную работу. ,,Это же генный брак! Это просто ошибка, вынужденная скитаться между человеческой нормой и портить им жизнь! Это глупое испытание для нормальных, это живет недолго, но вносит коррективы в жизни других! Неужели предназначение минуса, усиливать плюс или уничтожать его? Тогда зачем он нужен, этот минус, в лице ненужных никому знаков? Этот глупый человек умрет через 59 дней! Это факт! Но тогда, встает резонный вопрос, зачем он был, зачем он появлялся? Для чего? Отработать еще один неудавшийся эксперимент? Почему здесь столько неудавшихся экспериментов, живущих среди нормы? Норма и субнорма рядом всю жизнь? Это же очень плохо, это очень плохо и неверно! Они привыкли и ничего не могут поделать! Хотя, все очень просто! ,,  Мимо пролетела муха, затем шмель. В стороне от дорожки летала белая бабочка, наслаждаясь метаморфозой и плохо помня времена, когда она была отвратительно волосатой гусеницей с неуемным аппетитом. Ее время гусеницы, уже минуло, наступили новые времена, времена Бабочки. ,,Однажды и здесь наступят новые времена, времена правильного направления предназначения, а пока, все  несовершенно, можно сказать-  совершенно несовершенно!!!,,- продолжала думать женщина, сидя на кладбищенской лавочке. Внезапно, она почувствовала едва уловимую вибрацию на руке, вибрацию, которую она ждала много долгих лет. Вера Павловна, отвернула манжет кофты и взглянула на коррелятор. Маятник, прямо на ее глазах, остановился у голубого огонька и застыл. Значки поменялись, и восемь стрелок выстроились друг за другом. Жидкость внизу маятника, пульсировала, в такт ощущениям на запястье. Женщина закрыла глаза и шевеля губами, отсчитывала какие-то данные, после чего, улыбнулась и встала на ноги.

- Жорик! Мой дорогой Жорочка! Спасибо тебе за все наши годы, за то, что научил меня многому, носил на руках и оберегал от этой страшной, изуродованной жизни, я не забуду тебя никогда, мой Дорогой и самый настоящий Мужчина! У нас не было детей, но вина в том только моя, а не твоя, и тайну эту я забираю с собой! Спасибо тебе, ты был редким мужчиной на всем этом свете! Прощай Любимый! Она подошла к черному мудрому мрамору, и приблизив свои теплые губы к холодному камню, поцеловала улыбающийся портрет мужа в лоб.

Вера Павловна, пошла по тропинке, вдоль могил, и на каждую плиту клала пару конфет ,, раковая шейка,, пока они не закончились. Она выкладывала их так, чтобы они были заметны всем и призывали отведать продукцию конфетной фабрики со странным названием ,,Направление предназначения,, которой никогда  не существовало на огромной  территории  России, ни до, ни после, ни потом, никогда! ,,Но кто, в общем, обращает внимание на название конфет? Только дети или заинтересованные внимательные взрослые! Попроси любого написать 10 названий конфет, и навряд ли им в голову придет хотя бы пять! ,, -думала Вера Павловна.  Она была уверенна, что делает все правильно! Это была ее последняя роспись, на измятом листке местной глупейшей   жизни, от которой убегала здоровая молодежь, и слезились глаза у одиноких стариков, сидящих у окон и смотрящих в уличную пустоту глупого, обреченного городка.

  Заместитель Директора по учебной части, или просто Завуч, со смешной фамилией Центнер, тихо стоял у дверей кабинета истории. Он мог зайти в любое время на урок истории 22 – й группы, ПТУ номер 12, в порядке проверки квалификации преподавателя, но в этом не было бы правды, той самой, которая отображает реальность состояния дел, душ, расписаний и функций. Это была бы показуха или ее саван.  Центнер стоял в коридоре и тихо подслушивал, одновременно недоумевая.  ,, Как эта бандитская группа, сидит и снова внимательно  слушает этого  преподавателя?,, думал  толстый  зам. ,,Они, тридцать два идиота, бедствие всего училища, сидят и слушают этого учителя, не шелохнувшись? Происходит черти что!,, думал он,  тихонько прижимая ухо к дверной прорези. Где-то в глубине его седой головы, пульсировало любопытство и знаки вопроса, которые нужно было расставить по местам и понять что-то важное и реальное. Но ничего не укладывалось в его голову, потому что он мыслил совсем не так, как было необходимо. Его мыслями управляла привычка, а не здравый смысл!

Кабинет был очень выгодным по расположению единственной двери. Она располагалась прямо напротив огромного коридорного окна, и свет проламывал узкое пространство между порванным линолеумом пола и нижней кромкой самой двери. Любое движение давало тень, ту самую тень, которой пренебрегают многие представители людей. Обыкновенный Преподаватель Истории, давно заметил, эту тень, закрывшую снопы света именно во время его урока. Он знал, что его подслушивают уже долго, но не отвлекался от темы, внимательно заглядывая в глаза слушающих его парней.

- ...я прошу вас запоминать на всю вашу жизнь, название этой битвы вошло во всемирную историю, как яркое событие в истории походов Александра Македонского! В кругу моих друзей, мы зовем его Александр Филипповичем, потому что его папу звали Филиппом. И это логично.  Вы это тоже запомнили навсегда, только по одной причине, в классе нет учеников с плохой памятью, есть парни, кто не верит в собственные силы,  и кто согласился  с мнением, что вы все глупы и заторможены! Я это опровергал, и буду опровергать, и доказывать обратное. Итак, название этой уникальной битвы, Битва при Гавгамелах, 331 года до нашей эры, которую мы начали рассматривать с вами, на прошлом уроке. Это было на территории современного Ирака. Для того, чтобы запомнить любое событие того времени, нужно одно простое условие, посадите себя на коня и окунитесь в то самое время. Не сидите здесь, идите со мной в другой мир. Александр, со слов Плутарха, располагал сорока тысячным войском и семью тысячами конницы. Персы имели около миллиона пехоты и сорок тысяч конницы, колесницы с серпами на колесах и боевых слонов, так написал Плутарх, а у меня нет ни одной причины ему не верить!  И это тоже совершенно логично! Представьте себе пространство, на котором может стоять миллион взрослых вооруженных мужиков, желающих убивать, во что бы то ни стало! Десять раз, по сто тысяч человек!!! Парню было всего лишь 25 лет, но в нем жил голос его учителя Аристотеля, его мудрые советы! В вашем возрасте, вам всем нужны советы, но советы только тех людей, кто дорог вашему сердцу и кому вы верите, всей душой! Он был, не на много старше вас, и он осознавал, какая ответственность лежит на нем! Сегодняшний современник, при такой расстановке сил, не осмелился бы на такую битву ни за что! Любой из вас, сейчас же, в этом самом классе, может себя поставить на место Александра или сына его кормилицы Черного Клинта или Гефестиона, Аплатия,  Фаридона,  Максимила,  Орданака, Багоя,  Фликтера,  Харета   и еще десятков его соратников. А почему бы и нет, тогда жили люди, такие же, как и вы. Сколько в группе парней с именем Александр? Встаньте! Запомните на всю жизнь, этому имени тысячи лет, с древне греческого означает ,, защитник людей,, Садитесь Александры, я знаю, что вы не забудете значение вашего имени теперь уж никогда! Плутарх писал, что Искандер Зуль Карнайн, а так его звали арабы, был ранен восемь раз в боях, в лодыжку, в грудь, в голову, в бедро, в затылок, в голень, в шею и плечо, и о вызове скорой помощи, можно было тогда и не помышлять...

Лица, обыкновенных, задерганных и вечно виноватых в чем-то пэтэушников, внимательно следили за рассказом учителя, делая пометки в тетрадях. Они ощущали главное, учитель их уважал и видел в них нормальных, взрослых людей, со своим миром. Они уважали учителя, который открывал им необычный мир собственных ощущений и заставлял задумываться над другой стороной жизни. Они обожали эти уроки истории, открывавшие прошлое земного существования. Он не орал на них и не называл ,,тупыми дибилами,, он не смотрел на них, как на червей в навозной куче, он даже никогда не ставил тройки, он учил  их  запоминать, думать и рассуждать. Он помогал каждому парню открыть свой личный умственный потенциал, который обязательно был, и до которого, никому не было никакого дела, в этом государственном   учебном заведении! Группа номер 22, считалась собранной из идиотов, хулиганов и умственно отсталых отбросов, которым прямая дорога за колючую проволоку, сразу после окончания училища. Их автоматически подозревали во всем и не любили до автоматизма! Парни носили клеймо, поставленное кем-то с педагогическим образованием подтвержденным никому ненужным дипломом!

- ... каждый из вас, на следующий урок, перескажет мне только то, что он запомнит с сегодняшнего урока, и, так как вы коллектив, мы соберем все ваши знания об Александре Великом вместе, и у нас получиться очень подробная картина жизни этого человека. В отличие от обычной практики, я успею задать вопрос каждому из вас, и каждый проявит себя, ровно 32 вопроса и 32 ответа. Если кто-то не будет знать, ему помогут остальные, так как сила всегда была, есть и будет, только в коллективе и единстве. И запомните, разность мнений всегда определяется конечной целью данного мнения! ,, Кому –то простая  лампа  освещает путь в коридоре, а кому-то режет глаза!,, Разность мнений и есть та самая яблоня раздора всех народов земли и вы с этим будете сталкиваться каждый день, ближайшие  семьдесят лет. Представьте себе 25-и летнего юношу Александра, стоящим рано утром на высоком камне. Он смотрит на персидское войско, он в одиночестве, он думает о битве, и ее смысле! Он задает себе извечные вопросы! Укутавшись в пурпурный плащ, о чем он думает? Каждый из вас, стоит сейчас рядом с ним и принимает судьбоносное решение! Вы не ничтожества, вы воины, умеющие принимать решения, вы прониклись дуновеньем будущей битвы, ради того, чтобы о вас вспоминали через тысячи лет и говорили о вас, как о героях и настоящих мужчинах своего времени! Вы не привыкли отступать, вы стоите до конца, уважая друг друга и наслаждаясь военным братством, вы никогда не бросали друг друга на поле боя, пройдя тысячи километров незнакомых дорог, пустынь лесов и морей...

 Завидующий классной тишине Завуч, по- шпионски исказив лицо, медленно и осторожно приоткрыл дверь. В образовавшуюся щель, он увидел лица парней. Они внимательно смотрели на преподавателя и были не в классе, они были там, в 331 году до нашей эры, они стояли плечом к плечу, крепко сжимая щиты и копья. Они смотрели на пурпурный плащ Александра и ждали приказа, они были очень далеко...! Центнер понял, что этот урок они на самом деле не забудут никогда! В его голове что-то изменилось, открылось и заставляло думать о чем-то совершенно новом! Он прикрыл дверь и быстро направился на первый этаж, к директору ПТУ, чтобы немедленно доложить ему увиденное и услышанное. Немедленно доложить...

- ...Искандер Зуль Карнайн, переводиться с арабского, как Александр Двурогий, почему? Потому что Александр надевал для боя ярко-красный плащ и золотой шлем и в нем были вставлены два длинных, белых, лебединых пера. Это для того, чтобы в пыли и суматохе боя его было видно издалека, чтобы воины видели, что их царь сражается с ними плечом к плечу, а не сидит в палатке и не грызет жареную козью ногу, запевая бактрийским вином!  Еще у него был и второй золотой шлем с рогами бога Амона, именно в этом шлеме он напечатан на монетах тех лет! Слышал я со стороны, что Воловиков, в вашей группе, самый неуправляемый и самый тупой человек! Я в это не поверил сразу и навсегда! Мы с Воловиковым вместе, собираемся это доказать прямо на следующем уроке! Правда, Воловиков!

- Я! - он поднялся во весь свой рост.

- В этом учебном заведении есть люди, который считают тебя глупым человеком! Я в это не верю и сейчас спрошу твоих товарищей, это разве, правда?

- Нет...! Фигня...! Они гонят...!!! Кто сказал? - забурлила группа, выкрикивая восклицания возмущения.

- Именно Воловиков, начнет на следующем уроке свой рассказ о битве при Гавгамелах, именно он расскажет вам всем, о том уникальном стратегическом маневре правой фаланги, которая рассеяла конницу персов и дала армии Александра большую фору во времени. Именно Воловиков расскажет вам о легендарном броске дротика в сторону колесницы Дария, решившем исход сражения. Именно Воловиков расскажет о ласточке, усевшейся на плечо раненого Александра, о его странном возрасте жизни -тридцать два года и одиннадцать месяцев, и многое другое. Он расскажет нам это, потому что он держит слово и правильно мыслит, и после этого, я пойду к людям с другим мнением, и покажу оценку Воловикова в журнале, опровергая безразличие и заблуждение! –Воловиков стоял в полном удивлении. Он никогда в своей жизни не испытывал странное чувство самоуважения и восторга. Он знал, что к следующему уроку, он прочтет и подготовиться лучше всех, он станет лучшим, во что бы то ни стало! Его маленький юношеский мир, быстро повзрослел за этот странный настоящий урок истории! Он впервые, за свои шестнадцать лет, поверил в себя! Внезапно раздался громкий, монотонный звонок, оповещающий о конце и начале. Возглас разочарования, прозвучал на весь класс, они были недовольны, что урок закончился так быстро! Это и есть, то самое мирило, для всех учителей, во все времена и народы!!!  Настоящее мерило, настоящего учителя! Все остальное, пустое надувание щек, омерзительная демонстрация себя, пустая болтовня, трата времени, ресурсов и полное отсутствие настоящих результатов!

- Спасибо всем! Зима! Задержись на пару минут, есть разговор! - Маленького роста Коля Зима, четвертый ребенок в  деревенской семье прогорьких   пропойц, медленно подошел к  учителю. – Дружище! Все уже ушли, и мы с тобой только вдвоем, потому что дело это деликатное. Мне надоело видеть, как ты ходишь в туфлях на босу ногу...  Знаю, знаю! У вас в общежитии воруют все подряд! Зима! Я тебе купил пять пар носков, ты не имеешь права ходить в туфлях на босу ногу, это абсурд! Это абсурд трижды, в этом безразличном мире! Прими, в дар, от меня, от чистого сердца! – Коля Зима стоял напротив учителя и внутри головного мозга, полностью пересматривал свою лютую ненависть к окружающему миру! Ненависть, постепенно заполняющую его сердце черным ярмом, последние два года.  Он был уверен, что его босые ноги в старых ботинках, совершенно не интересуют этот   сволочной мир, состоящий из жирной несправедливости.  Глядя на прозрачный целлофановый   пакетик с пятью парами новеньких носков с этикетками, в нем открылось, что-то совершенно незнакомое с самого детства, открылось сейчас, в одно, самое главное мгновенье его маленькой жизни! Он стал другим в один миг. Он стал другим уже навсегда...

  В кабинете директора, куда срочно вызвали Учителя истории, было жарко. Красные шторы, отбрасывали красный оттенок на все, в том числе и на его лицо, несущее следы вчерашней попойки. В воздухе пахло табаком и запрелыми папками, дурной местечковой властью и легким безумием.

-Ленка! – заорал директор в открытую дверь, - Чаю сваргань!

Он смотрел на Учителя, выдерживая неуместную паузу. Он хорошо понимал, что перед ним не мастер сварочных дел, на которого достаточно наорать. Но болея рвением воспитательного процесса, манией величия и отдаленным пониманием собственной ущемленности, он медленно начал.

- Георгий Максимович! Мне кажется, что вы с учащимися за ,,панибрата,,! Это не хорошо! -двусмысленно поведал директор, насилуя шариковую ручку в руке.

-А что вы имеете в виду? -спокойно спросил учитель.

-Уж больно вы с ними откровенничаете!

- А разве они агенты ЦРУ на нашей территории? Приведите пример поконкретней, потому что я не могу уловить смысл нашего разговора! На уроках у меня, вы   были, последний раз, четыре месяца и двенадцать дней назад. За это время, все могло измениться и изменилось. Ваш завуч, постоянно подслушивающий под дверью, приносит вам узкую и обязательно искаженную информацию, которую вы хотели бы услышать, Центнер знает об этом и пользуется привычкой каждый день. На любой почве может вырасти или ,, ...клен ты мой опавший...,, или амброзия. Боюсь, что образовательной системе целой страны, Есенин ближе, чем растения паразиты для аллергии этой же самой страны. Результаты оценок по истории в пятьдесят раз лучше, чем до моего прихода к вам, хотя я не преподаю здесь сакральную геометрию Платона, анализ двух земных геосинклиналей или теоретическую астрофизику! Я уверен, что вам сказать мне нечего, потому что ваше увлечение абсолютным контролем учебного процесса, это пьедестал для химеры, без оснований законов готики. Я надеюсь, вы меня хоть немного понимаете, так как в школе вы учились плохо, а ваша учеба в Государственном Университете, это была сплошная фикция с взятками и услужничеством.

- Позвольте...! -сердито перекривил рот директор, обнажая золотые коронки с остатком зеленого лука между ними. Вы что себе позволяете? - гаркнул он, наливаясь красным цветом, без воздействия пыльных штор.

- Да бросьте вы! Я себе позволяю, потому что не живу в идиотских рамках, как все! У вас полное профессиональное несоответствие! Вы часто пьете водку и вы  не умный человек, имеющий выгодные связи в  государственном Районом отделе образования. Там, где я вырос, такому человеку как вы, не доверили бы даже провести линию горизонта... –Учитель почувствовал легкую вибрацию на запястье и быстро отвернул манжет белоснежного рукава рубахи. Коррелятор четко указывал местоположение и импорт времени, расстояние и погодные условия, расчет кратчайшего пути и сообщение таких же индивидов. –Ну вот и все...! Я ухожу прямо сейчас! В подарок вам скажу, что жить вам осталось недолго, из-за ежедневного распада вашей печени.  Но вам это ,,как об стенку горохом!,, Вы произвели на меня отвратительное впечатление и мне очень жаль детей этой школы. Умирать вы будете два дня, вспоминайте свое пустое счастье и пройденный путь, где двигательным мерилом вашего существования был кусок сала, а не Книги Великих. Вспоминайте сказанные мною слова, потому что вы понятие не имели, кто у вас преподавал вашу кровавую историю развития амбициозных людей! На прощание, я скажу вам, что маленькая капля смысла, всегда прожигает любую газету! Вы наслаждаетесь вареной кукурузой больше, чем думаете о жизни! Мельника должен волновать только ветер! Если вы понимаете, о чем это я ... Прощайте...

В кабинете директора было все также жарко. Его лицо выражало злобу и ущемлённое самолюбие.  ,, Вот сволочь грамотная!,,-подумал он и  захотел  стакан холодной водки, немедленно, сейчас же, быстро... из холодильника, вывезенного из дома пионеров, под шумок новогоднего утренника.

- Ленка! –заорал он. – Дверь закрой! Меня нет ни для кого! Я занят! – Открывая холодильник, директор продолжил свой короткий путь во тьме!

 Учитель вышел из здания ПТУ, и зайдя за угол, нажал на кнопку ориентирования в корреляторе. Запрос местоположения станции Ярофей Павлович, сработал моментально и выдал координаты места назначения -53 *57" 14" N 121*57" 2" E . Амурская область, Забайкальская железная дорога. Он быстро прочитал рекомендацию кратчайшего пути, принял решение и уверенно направился на железнодорожный вокзал.

  После сумасшедшего хаоса на огромном вокзале, в купе были очень недовольны, когда в него зашел Даун со скрипкой. Вернее, все подумали, что он со скрипкой из-за футляра в его руке. Так уж создан человек, увидев картинку, он уже определяет, что это такое, и верит в это безгранично. Никто не отметил в собственной голове, что у мальчишки короткие пальцы, без одной фаланги, от генетического сбоя, и играть на скрипке он не смог бы никогда. Соседство с ним в маленьком купе, все три пассажира восприняли негативно. Но никто не мог ответить на вопрос, почему? Они не осознавали, что злоба и зависть у них в генах, они не осознавали, что это очень плохо для них самих и их здоровья.  Он уселся на краю сидения справа, поближе к выходу, и уткнувшись в одну точку глазами, затих. Пассажиры по очереди и украдкой поглядывали на его красивые ,, часы,, и не понимали , откуда у такого доходяги, такая красотища на руке.,, Явно украл,... сволочь!,, -думал каждый, а у мужчины  напротив, в белой футболке  с четырьмя  маленькими  пятнами от борща, даже сверкнула мысль ограбить самого Дауна, напоив  его в свинью поздно вечером.

- Я ничага не крал! –медленно стал выводить слова гражданин Феклистов по паспорту. Он поднял свои глаза и посмотрел каждому пассажиру в лицо. Остановив свой взгляд на лице в белой майке, он добавил,- Я алкоголь не пю и напоит, мыня в свиню, вы не смогите! Эта не чисы, эта пыбор! Пачаму вы снова думаитэ  очэн плоха? Пачаму вы все думаэте очень плоха? Вы азве люди? - В купе зависла тишина, никто не возражал, не оправдывался, потому что Даун попал в десятку, вернее в три десятки сразу! В купе зависла тишина, мужики отвернулись от него, переваривая собственные плохие мысли с остатками привокзальных беляшей и делая вид, что ни черта не поняли, что он там проварнякал, на своем, на даунском! Так им было удобней, не видеть себя, а видеть другого. В этом притаилась тайна их совместной задрипаной жизни!

 Они шли молча, выбирая самый рациональный путь, между деревьями и кустарником. Тайга шевелилась верхушками и шепталась между собой. Со стороны, могло показаться, что пятеро людей разного возраста идут в долгий поход. Но, все равно, что-то было не так... Только странный парень с рюкзаком и футляром для скрипки, производил какое-то впечатление туриста, хотя скрипочный футляр, среди тайги, выглядел неуместно и загадочно. Палыч шел за ним, молча прислушиваясь к звукам леса, он улыбался каждый раз, увидев пролетающую сойку, синицу или дятла. Вера Павловна шла третьей, предварительно оторвав от туфель небольшие каблуки. Ее ноги плавно ступали туфлями -лодочками на таежный ковер, усыпанный не одним поколением сосновых иголок. Грузная тетя Таня, похожая на толстую Брунгильду, в заношенном сарафане, шла четвертой. Она ступала тоже мягко и легко, не смотря на ее вес и толстые, как колоны ноги. Последним, замыкал странную колонну Георгий Максимович, внимательно вглядываясь по сторонам и читая знаки тайги. Он снял пиджак и держал его в левой руке, иногда, правой рукой с платком, вытирая крупные капли пота на лбу. Уже минул третий час непрерывного движения вперед, после того, как они вышли на станции ,,Ярофей Павлович,, и свернули в тайгу. Никто не знал, что они непрерывно разговаривают между собой, продолжая обмениваться фактами их пребывания в различной человеческой среде. Они общались молча и речь им, для этого, была не нужна. Огромная туча зудящих комаров, сопровождала их движение, рисуя тучные круги в метре над их головами, но ни один комар не подлетал близко, что-то было не так в их программе, в программе явно был сбой! Каждый ступал в след впереди идущего, и ритм шагов пяти человек, сливался в один только шаг единым  шуршанием, это было столь  механически  продуманно , что скорость движения была одинаковой и ритм не сбивался. Они шли, как единый организм, ведомые парнем с рюкзаком и футляром для скрипки. Они шли, без остановки на отдых и без намека на усталость, как строго выученный военный отряд совершенных солдат! Уже под вечер, когда тайга, верхушками деревьев, перехватывала остатки света, они остановились на небольшой прогалине

- Так как мы еще здесь, включать свой свет мы не будем! Причина есть - появление охотников, лесорубов, туристов, заблудившихся людей, сбежавших преступников из лагерей, лесников, егерей, браконьеров или в общем человеков! С их стороны, будет множество вопросов! Будем продолжать подстраиваться, пока мы все еще в земной программе! - четко отрапортовал Даун и внимательно посмотрел на остальных

- Согласен! Я разведу костер прямо здесь! - так же четко ответил Палыч, и подняв толстую сухую ветку, легко переломил ее пополам с хрустом и эхом этого хруста

- Согласна! Я просканирую ближайший километр леса вокруг! - ответила Вера Павловна и отойдя в сторону, закрыла глаза, запрокинув голову вверх

- Согласен! Я подготовлю сообщение на базу, укажу наши координаты и получу ответ! - сказал учитель, и повернув три раза браслет с коррелятором, стал манипулировать пальцами над циферблатом

Костер разгорелся быстро, и достав небольшую мисочку, Палыч бросил в нее восемь шоколадных плиток и добавил немного воды. Он стоял над костром и наблюдал, как их любимая еда расплавлялась в миске, превращаясь в горячую коричневую жидкость, надувая маленькие пузыри и разрывая их над поверхностью. Вера Павловна резко повернула голову в сторону и громко произнесла:

- К нам идет гость! Расстояние девяносто шесть метров! Не человек! Настоящий земной зверь! Название - медведь! Половая принадлежность - самец! Расчетное время прибытия шесть минут, двадцать четыре секунды. Идет медленно, на запах!

- Договоримся! Как обычно! - уверенно произнес Палыч и повернулся в сторону предполагаемого появления медведя.

- Поддерживаю! - ответил парень с футляром и повернулся туда же

- Я буду рядом! - быстро сказала Брунгильда, и сделав три шага от костра, растворилась в темноте кустов.

- Мне еще работать на приеме двенадцать минут! - сказал учитель и шагнув несколько шагов в темноту, тоже тихо исчез.

Сначала из кустов вылезла огромная морда с шевелящимся носом. Нос работал, как подвижная мокрая губка, втягивая в себя оттенки и полу оттенки разных запахов, отправляя их в головной мозг и быстро обрабатывая полученную информацию. Нижняя губа медведя, тоже медленно двигалась, то высовываясь вперед, капая слюной, то задвигаясь внутрь, прижимаясь к клыкам. Он фыркнул несколько раз, обратив внимание на Парня с футляром, на Палыча и на Веру Павловну.  Сосредоточив свои глаза на их фигурах, он принял медвежье решение, становиться на задние лапы и уже начинать запугивать этих недомерков.

- В этом нет необходимости! Все равно, никто здесь вас   не боится! Как вы уже заметили, мы не охотники и ружей у нас нет! Проходите к костру, присаживайтесь, и если вы не против, мы угостим вас   чашечкой шоколада! Одна проблема, вы не можете внятно ответить нам, но и это поправимо! Подтверди Палыч!

- В Абсолюте! Нам очень будет интересно послушать рассказ лесного жителя.

Медведь медленно вышел из кустов, продемонстрировав свой огромный размер. Его холка, торчала черными клочьями шерсти и извивалась толстым мышечным рядом. Передние лапы упирались в таежный настил, огромными серповидными когтями, слегка повернутыми в разные стороны. Он приподнял место, где должны быть брови и тихо хмыкнул, как - будто прокашлялся. Затем снова и снова.

- Ну вот, хочет же что-то сказать...! Сейчас, потерпите уважаемый! Палыч помоги ему! - сказал парень с лицом Дауна и внимательно посмотрел медведю в глаза.

- Сделаем! - с энтузиазмом ответил Палыч и подошел к медведю вплотную. - Я вас попрошу широко открыть рот и ничего не бояться! Медведь широко открыл пасть, и закрыв глаза, застыл на месте. Палыч достал какую-то коробочку синего цвета, нажал в ней какую-то кнопку, и изменив ее форму под горло медведя, медленно вставил приспособление ему в пасть. Вытащив руку, уже без коробки, он обратился к медведю;

- Я вас попрошу потренироваться несколько минут, а потом все подстроится под вас, и мы сможем поговорить.

- Гэ-хе-хе ...му...мэ... а... уф... ух ...ты ...мать вашу!  Мама ... Еханый бабай! Бля! ...охи ..охи...ешкин кот! Началнык, ты че на вольтах? фу ты .... это же надо, а ? ПроШай тайга, мы всРетимся с тобою... Агугу! Ау! Ты где приНдурок... Водку неси, падла...! Пол да...? - медленно тренировался медведь, смешно двигая губами и языком. Ему явно мешали огромные передние клыки, и он высовывал язык вперед, постоянно натыкаясь на белые зубищи и смешно коверкая слова. - Хто б сказал! НиХагда не поферил бы! - снова произнес мишка и подойдя к сосне, сел на задницу, прислонившись к дереву. - Вот это да! Вы это... хто и че вам нада нелюди?

- Мы пригласили вас в гости на чашечку горячего шоколада! Мы хотим с вами поговорить о том, о сем! Не против? - вставил Палыч.

- Сначала угощение, а потом о Том и поговорим, а о Сем говорит не буду, это для меня сложно и я всегда боюсь этого ,, О сем,, ! - спокойно ответил медведь и положил передние лапы на свои  мохнатые колени.

- Вот! Угощайтесь! - Палыч поднес медведю кружку с горячим шоколадом, улыбнувшись и   аккуратно вложив два его длинных когтя в алюминиевую дужку.

- Фкуснота какая! Медведям и не снилася! Пашты, как мед, тока луше, намного луше... вкус странной какой, какой-то совсем не нашенский, не таежный! - цитировал лесной гость, вылизывая дно кружки длинным шершавым языком и причмокивая губами. - Ышо дай, а, Ешкин кот!

- Да пожалуйста! Угощайтесь! - и Палыч налил вторую кружку горячего шоколада.

- Медведь! - мирно обратился к нему парень с футляром. - А вы где таким словам научились, лексикон у вас низкого уровня, заполненный словами паразитами, пустого эмоционального содержания?

- Эта... как его... геологи были, все так говорят, лесорубы тоже, охотники, сволочь всякая беглая... Скока слышал -,, Ешкин кот,, так и не понял, хто эта? Все его называют, а он не идет! Может Леший какой-то, а Ешки и кота его, я так ни разу и не  фидел. Чудеса, да и только! Мать их! Да! Это ... и мать их тоже не видел!  Одни мужики..., без матерей, а мам своих вспоминают все время!  По- нашему, по- лесному, хорошие сыновья значит! Едрена Матрена...!                                                                              - Я вас понял! Медведь! - внимательно ответил парень и улыбнулся.

- Огромное вам спасибо, Медведь, что вы согласились с нами побеседовать и разделить с нами место у костра. Мы, с друзьями уверенны, что нам больше никогда не выпадет случай и возможность поговорить с настоящим таежным медведем! Спасибо вам, Медведь! Будьте любезны, ответьте, пожалуйста, любите ли вы людей?

-Хм! Сказать, что я когда-нибудь людоедничал, так и нет, не съел ни одного! Сказать, что людей забижал, так и нет! А они - то на меня и с рогаткой, и с железной палкой, и с капканом! - медведь показал четыре лысых шрама под густой шкурой на обеих задних ногах. Че им надо от меня? В башку не возьму никак! Они че, придурки или неадекват? Все ходют и ходют...вынюхивают чего-то, как волчары! Хотел тут, намедни, одному шустрому под зад выписать! Так загнется же, сявка охотничья, пожалел ведь, дуралея! Он испугался сильно и оставил какую-то железную трубку в овраге. Опять чудеса! Я давеча, у них в палатке мед обнаружил, какой-то бракованный, не нашенский, не лесной! Съел сразу, на месте, так потом полночи животом маялся! Че от них толку то, от людей этих. Ездят, тайгу стрегут, керосином воняют и солярой, а еще пыхтят такими палками вонючими, сигареты называются, все дымят и дымят, мы так не делаем, по што нам -то, нам незя этого! Спать не дают! Я ведь всем людям спать даю, а они мне нет! Вот почему так, а? По снегу, в самый мой крепкий сон про маму мою, туда шасть, сюда шасть, туда- сюда, шасть... Надоело все, до лешего! Вот зашибу кого-то, верное слово зашибу...

- Лучше уйти в глубь тайги! Так будет умней и надежней! - неожиданно вышла из темноты Брунгильда и подойдя к медведю, крепко пожала его огромную теплую лапу. - Добрый вечер, Дорогой! Угощайтесь! -И она протянула ему большую конфету, предварительно сняв обертку.

- Ой! Спасибо! Дорогая! Не ожидал, что вкусненькое не закончилось, не ожидал! Прямо какой-то вечер чудес! - громко пробасил мишка и осторожно отгрыз  кусочек  длинной, зеленой карамельки! - Ммм! Какой кайф! Не конфета, а мелодия пчелиного роя без кинжалов! Обожаю...ммм...ммм! - не выдержав остроты вкусовых ощущений, медведь хрустнул всю карамельку и замер с закрытыми глазами. -Вы хорошие люди, я вас люблю, как свою маму, мать вашу! Ммм, ммм!

- А скажите, Уважаемый! Правильно ли мы идем к озеру! -на всякий случай спросил Учитель, неожиданно выйдя из темноты и приблизившись к мохнатому гостю.

- Идете вы правильно, если хотите, я вас провожу с утра и сам прогуляюсь. Жаль вот только в озере том, рыбки и нету! Странное озеро! Вот моя мама еще рыбу там ловила, а вот мне не привелось!

- Огромное вам спасибо, Медведь! Мы с удовольствием нанимаем вас, как проводника! - ответил Учитель.  ,, Мы с удовольствием!,, сказали остальные  четверо  путешественников и переглянулись с улыбкой.    

    Евсеич лежал на печи. В небольшой комнате маленького дома, было уютно и тепло. Три кошки лежали у ног, прижавшись к его штопаным шерстяным носкам. Матрена чистила грибы, внимательно выискивая червивость и поправляя старенькие очки на резиночке. На ее плече сидела рыжая белка, которую Матрена выходила два года назад. Она жила под крышей, и каждое утро приходила в дом, чтобы чем-нибудь поживиться. Новый день начинался с потоков солнечных лучей в окно. Они отражались от бесполезного озера, где никогда не было рыбы. Евсеич медленно спустился на лавку и почесал спину об угол печки, затем влез в широкие ботинки босыми ногами.

- Матрен! Я вот че думаю! Коли гребница такая удалась, соберу еще грибов на засушку! Вот отвару выпью и прям сейчас и пойду.

- Все тебе неймется! Лежал бы на печи, грибов итак завались, и на сушку, и на суп, на месяц целый! Все куда-то летишь, все не лежится тебе, была бы рыба в озере, сидел бы с удочкой сутками, а мог бы бегать, с ружьем, по тайге, шастал бы месяцами. Иди уж коли задумал, только много -то грибов не бери, пупок надорвешь.

-Ладно уж! Не бурчи! Запасы... они никому еще не помешали! Вон, когда татары Козельск осаждали, на припасах народ русский и выстоял, и выжил.

- Ой! Татары! Козельск! Ты что ль от монголов то Русь защищал! Это когда было то? Ой! Держите меня! Вспомнил! – по- детски счастливо засмеялась Матрена.

- Это, пример тебе, я привел! Чтобы ты понимала, что прозапасы, это всегда умно, выгодно и хорошо! Я же учитель истории в прошлом, вот пример тебе оттуда и привел! А ты на смех! Экая ты женщина!

- Спасибо, что старухой меня не назвал! Иди за грибами, телогрейку не снимай, защитничек! Ветер разгулялся такой, что белки не спят и воронье не летает! - продолжала ворчать Матрена. Она ворчала не от злобности своей, а от того, что такие ворчливые моменты, сближают стариков всего мира. Забота друг о дружке с юмором и добротой, разговоры о прошлом, воспоминания..., ладом все, только ладом. Делить, давно уже нечего, ценности уже не золото, ценности дороже, это родная душа рядом!  Крепко держаться друг за друга, он и она, как за свидетеля одинаковой памяти их прожитых лет. Людям нужен совсем один свидетель их личной жизни, с которым можно вспомнить и посмеяться, вспомнить и погоревать, прижавшись друг к другу, как пятьдесят лет тому назад. Так и планировали те, кто сделал этого человека, заведомо зная о его долгой подготовке   перехода в другой мир! Виной всему, опыт и знания -,, ...  познаешь знания, познаешь скорбь! ,, Вот почему, у тех, у кого нет  родного плеча и  рядом такого свидетеля, они, на старости лет, тянут долгие дни   в особом  одиночестве, одиночестве двойном, за себя и за того, кого  не было, кто рано ушел и уже  далеко  за маленьким  ,, навсегда,,. Оглядываясь назад совсем другими глазами, цепляясь за воспоминания и фотографии, за редкие сны молодости, картины и предметы, письма и книги. Ненавидя убийственную тишину телефонов, и дверных звонков, неизвестных новых соседей, странные ощущения потерянности среди перенаселенных городов.  У стариков перебор памяти и усталости, они готовятся в дальнейший путь, привыкнув к постоянству среды обитания и часто задумываясь о Ларисе Илларионовне (читать- Смерти) приходящей, как град на голову, без открытки и телеграммы, без анонса и объявления по радио... Матрена нуждалась в старом муже, так же, как ее сердце нуждалось в крови, их обоюдный кровный круг был замкнут, целый круг их совместного существования на этой земле.

Кряхтя от болей в ногах, Евсеич взял рюкзак, старенький китайский термос с отваром Иван- травы и ружье.

- Матрен!  Я скоро вернусь! – тихо произнес он и вышел за порог.

-Вертайся к обеду! –крикнула ему вдогонку Матрена, и добавила тише - И себя береги!

Евсеич медленно шел к озеру, где вчера он собирал боровики величиной с кастрюлю. Они стояли рядами у самой воды, уходя в лес ровными рядами. Грибы были чистыми, мытыми и сказочных цветов. ,, Такое я видел впервые за всю жизнь!,, - вспоминал Евсеич. Создавалось такое впечатление, что они выходили на сушу из самой воды озера. ,,Чудно!,,- подумал Евсеич, спускаясь по тропинке вниз. Сзади, за ним бежала маленькая Брехлюша, помахивая хвостом и внюхиваясь в опасные запахи тайги. Иногда, она опережала хозяина и убегала далеко вперед, останавливаясь и нюхая лес. Озеро было уже близко, оно сверкало миллионами тонн воды, отражая солнечный свет от неестественно голубой поверхности. Берега были изрезаны следами многочисленных животных, приходящих пить воду.  Большие стаи разнообразных птиц кружили над озером  и  старались напиться тоже. ,, Попробую и я этой воды!,,- мелькнула идея у Евсеича и он ускорил шаг. Подойдя к воде, он увидел свою собаку, стоящую в воде по грудь, и пьющую из озера, с особой жадностью. ,, Странно все это!,,-подумал он и вошел в воду в сапогах. Зачерпнув воды в ладонь, он осторожно сделал глоток. Ничего вкуснее в своей жизни он не пил. Вода была фантастически свежей, прохладной, и пахла абсолютной чистотой. Она была вкусной! Он взял флягу, и наполнив ее у самого берега, выпил ее полностью, утолив жажду до самого сердца. Он наполнил флягу снова, затем, зачерпнув ладонями воду, он умылся и уже захотел искупаться, как вдруг собака выскочила из воды и застыла на месте, дрожа всем телом от хвоста до носа, всматриваясь в куст в пяти метрах от Евсеича.  Брехлюша стала скулить, жать хвост под себя и развернувшись, бросилась убегать вдоль берега, оставив Евсеича у воды. Кусты с треском открылись, и появилась огромная морда медведя, нюхающего воздух. Между Евсеичем и зверем было около пяти метров.

- Твою мать...! - произнес вслух Евсеич от омерзительно тошнотворного страха, и сглотнул слюну. Ноги его задрожали, лицо побелело, и волосы стали дыбом. Медведь смотрел прямо Евсеичу в глаза, капая слюной, шевеля нижней губой и показывая страшные клыки, размером с циркуль.

- Че вылупился?  При чем тут моя мама? Разве ты ее знал? - басом сказал медведь, обращаясь к деду. Евсеич пропустил фразу мимо ушей и где-то в дальних уголках головного мозга понял, что он уже сошел с ума от страха. Медведь, медленно зашел в воду и стал пить, жадно работая языком, как элеваторной лентой. – Повторяю вопрос! -обливаясь водой, снова сказал медведь.    - Че ты вылупился на меня? Мужичо-о-ок! Вопрос понятен? Медведей никогда не видел, что ли?

- Это у него ступор от страха! - раздался добрый голос слева. На пригорке стояли люди, парень с футляром от скрипки, тучная женщина похожая на мясника, приличный мужчина с пиджаком под мышкой, миловидная женщина с добрым лицом и крепкий мужик с большой вороной на плече. Евсеич посмотрел в их сторону, снова сглотнул горькую слюну и сел на землю, подкосившись от ватных ног. –Друзья мои, вот и озеро! Наш особый медвежий друг, сдержал свое медвежье слово и проводником был отменным. Огромное вам спасибо Медведь! Люди переглянулись и улыбнулись друг другу. Медведь продолжал пить воду, слегка улыбаясь по- медвежьи.

- Уважаемый Сергей Евсеевич! Вы потихоньку уже приходите в себя после такого стресса! Медведь не опасный, он наш друг и проводник. А вы охотник?

- Не! А откуда вы знаете ... мое имя? -   еще находясь в полуобморочном  состоянии, выдавил из себя Евсеич. Я... нет! Я не охотник! Я это ... живу тут с женой, много лет и собираю грибы! – стал приходить в себя старик. - А почему медведь ... это , по человечьи... так не бывает же... 

- Ха! Еще как бывает! Ха-Ха! – задорно ответил зверь, выйдя на берег и обливаясь водой, стекающей с длинной вонючей шерсти. Он медленно подошел к сидящему на земле Евсеичу.

- Старик! Пожрать что есть? Угостил бы сиротинушку лесную, а? Да не боись ты меня, Ешкин кот! Свой я, в доску свой, вот только жрать хочу, страшно! Борщ давай, и водки, и хлеба, а если   медку дашь, я вообще буду счастливейшим из счастливейших! - басил медведь, присев рядом с дедом на задницу и по -дружески положив здоровенную лапу на плечо старику.

- До встречи с братьями, у нас еще шесть часов, двадцать одна минута! - сказал громко приличный мужчина с пиджаком под мышкой. Сергей Евсееевич! Мы просим вас, не могли бы мы остановиться у вас до вечера. Мы должны подготовимся к дальнему путешествию, многое вам расскажем и ответим на все вопросы!

- Мы все просим вас! – добавила милая женщина в туфлях с отрезанными каблуками.

- Добро пожаловать! Конечно же! Матрена будет рада очень! У нас гостей не было уже восемь лет! – бодро выдавил из себя старик, подозрительно поглядывая на серповидные когти медведя у себя под носом. –Конечно же, только вот грибы соберу, Матрена ждет с грибами, и вам обрадуется!

- А мы уже все собрали! – сказал Парень с кривыми ушами и маленькими глазками, протянув Евсеичу плащ палатку, набитую толстыми грибами.

- Иш ты!!! Шустрый какой! Чудеса какие-то! – только и вымолвил дед.

- А меня то, меня то возьмите с собой! – взревел медведь. Неужто бросите меня, тута, на произвол судьбы? Пойдете сейчас к сердобольной таежной женщине столоваться и харчиться, а я бедная сиротка, без мамы, без папы, поплетусь в лес, искать ягоды и подбирать заячий помет. Где же справедливость? Я вас спрашиваю? Где же ваша человечная человечность? Какое отвратительное отношение к лесному слабому существу! Сгину я теперь, от тонкой душевной организации и от жестокости человеческой! Я, между прочим, в красную книгу занесенный, как исчезающий вид, это я слышал от одного пьяного геолога на стоянке. Не был бы он пьяный, помер бы от страху, когда меня увидал рядом. Я жду ответа от вас, товарищи хорошие господа... Едрен батон!

- Я вам так скажу! - оправился от страха Евсеич. - Миша пусть идет с нами, но, чур, я вперед пойду и Матрену предупрежу, чтоб ее удар не хватил, как меня. А ты, слабое существо! - обратился он к медведю, снимая его тяжеленую лапу со своего плеча. - Будешь вести себя хорошо и не фулиганить! Гостем будь, да меру знай! Понял? Сиротка! Водки нету, забудь, а борщ сварганим!

- Клянусь, свежей рыбой! - с радостью ответил медведь и уткнулся огромной головой в живот Евсеичу, отчего тот, чуть не упал на землю. Забросив на спину медведю плащ палатку с грибами, весь дружный коллектив отправился по тропинке в гости к Евсеичу. Медведь шел сзади всех, с гордостью думая о своем великолепном уме, изворотливости и своей любимой маме, которая его всему научила.

Матрена Григорьевна сидела на лавочке, и нанизывала аккуратные куски грибов на черные суровые нитки, складывая гирлянды рядышком на траву. Она пела себе под нос какую-то давно не существующую индустриальную песню, времен комсомольского фанатизма, грязных палаток и  веры, что реки можно повернуть вспять, не задумываясь над вопросом, а на кой?

-...не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым...! - мурлыкала она себе под нос, пока не увидела дрожащую собаку, прибежавшую из  тайги и прижавшуюся к ее ногам. –Батюшки! Никак случилось неладное?! – произнесла она и встала с лавочки, вглядываясь в лес. - Где хозяин то? Брехлюша! Ой! Батюшки! - Завидев Евсеича, быстро идущего в сторону дома, она вздохнула с облегчением.- Фу ты! Напугала меня окоянная!

- Ты это... Матрен! Не боись, к нам гости идут, и один из гостей, медведь говорящий! Я вот вперед пошел, чтобы ты не пугалась, когда гостей то увидишь...

- Друг мой! Белена у нас в тайге не растет! От ее, галлюцинации у тебя не могут быть...тогда отчего? - с недоумением спросила Матрена.

- Вот поди, как!  Тебе правду скажешь, а ты все равно будешь сумлеваться и свое крутить! Не веришь, не верь! Тока, щас люди придут и здоровый медведь с ними. А вот и они...

Матрена посмотрела с любопытством на тропинку. С окраины леса выходили люди, а за ними, покачивая огромными  боками, шел медведь с мешком на спине. Он напевал себе под нос:

- ... прощай тайга... обнимемся с тобой, прощай тайга и поминай, как звали...

- Добрый день!  Матрена Григорьевна! – поздоровался приличный мужчина с пиджаком на локте. Нам Сергей Евсеич разрешил передохнуть у вас до сумерек, перед дальнейшим путешествием. Вы уже осведомлены, что идущий сзади медведь, совсем не опасен и умеет разговаривать. Бояться не надо! Евсеич о вас позаботился, из -за великой любви к вам, он переживал, что вы испугаетесь, поэтому быстро пошел вперед, чтобы вас предупредить. В это время он думал не себе, а о вас. Он человек, в вашей жизни, который заботиться о вас! Это большая редкость в мире эгоизма и всеобщего бардака в сердцах.

- Мы принесли вам еще больше грибов, как и обещал вам Сергей Евсеич. – с энтузиазмом сказал парень с футляром и одним движением снял брезентовый мешок со спины медведя.

- Драсьти хозяйка, дорогая! Это я, много километров нес на спине непосильную ношу, чтобы вам запасы восполнить. Факт, как говориться на лицо! А ваш мужинек, обещал мне водки и борща с салом, за то, что я исполню роль безмолвного таежного верблюда! - изголялся медведь,  внюхиваясь в запахи дома. – Как говорят пьяные геологи - ,, на  обед, я уже заработал!,,

- Уважаемый медведь! Водки нет, и не было, а обед вам будет! И вам и геологам! - ответила Матрена и быстро юркнула в сарай.

Не обращая никакого внимания на Евсеича и медведя, парень с синдромом Дауна, быстро отошел от дома, встал на пригорок, с которого, было видно озеро. Затем, он открыл футляр и вытащил оттуда приспособление, странным образом похожее на настоящую скрипку. Он поставил его на землю и нажал на четыре светящиеся кнопки.

- Сверим угол паралакса, у меня ровно четыре, двадцать семь! - сказал он, и все посмотрели на свои запястья с корреляторами.

- Подтверждаю! - ответила милая женщина в туфлях без каблуков.

- Подтверждаю! - ответил тучная женщина с красивыми белыми зубами.

- Подтверждаю! - одновременно ответили двое мужчин.

- Включение и реанимация, проверка всех систем! – сказал парень и спрятал прибор.

– Поздравляю вас, дорогие мои! Двадцать земных лет на исходе! Мы все, выполнили наши задачи, ни смотря, ни на что! Все сохранили себя в мире хаоса и непонимания! Мы все ждали этот день, день возвращения! Спасибо вам!

Медведь и Евсеич, стояли рядом, слушали и смотрели на странных людей.

- Перед трансформацией облика, не забудьте снять корреляторы с рук! - продолжал парень с кривыми ушами. -  Сигнал на трансформацию я подам  заранее!- он посмотрел на свой коррелятор и задумался, высчитывая в голове какие-то данные. – Уважаемый Сергей Евсеич! Позовите, пожалуйста, вашу жену! – попросил он.

Все собрались у дома. Матрена присела на лавочку рядом с Евсеичем, вытирая руки о фартук. Пятеро странных людей, выстроились напротив лавочки, подровняли ноги и застыли на месте.

Коротко стриженый парень, с синдромом Дауна, вышел вперед, и глядя на Матрену и ее мужа, косым маленькими глазами, сказал:

- Матрена Григорьевна и Сергей Евсеич! Мы, группа исследователей, члены Галактического братства, жители Веги, созвездия Лиры. Двадцать лет назад, в полный ночной туман, мы приземлились прямо в ваше озеро. Это был единственный вариант, спрятать надежно корабль. Все странности с озером, которые мы сегодня же исправим, из –за того, что там, на дне стоит большой космический корабль. Этот корабль, благотворно влияет на окружающую среду, и вы в этом скоро убедитесь. Вода в озере уникальна, если вы ее будете пить, то проживете столько, сколько захотите. Она уникальна еще и тем, что обновляет любой организм и делает его моложе. Это наш подарок вам. Далее, мы двадцать лет, находились в различных сферах человеческой деятельности и собрали уникальный материал, для понимания природы развития людей на планете. Мы видели войны и их причины, плохих людей и противоположных, направление самоуничтожения, отсутствие рационализма и глупость, беды и катастрофы, смерть и рождение новой жизни, временную любовь и выгоду, зависть и разность мнений, жестокость и цинизм. Мы видели многое. Ваш мир болен много знанием   малопонимающих! И вы имеете дело не с окружающим миром, а с вашим представлением о нем, и только и всегда! Здесь время дано вам в собственность, но никто этого не понимает, и старается его убить, часто употребляя глупую    фразу- ,, мне не хватает  времени!,,  Люди алогичны! Так, где же единый путь понимания себя в коротком коридоре существования? Мы искренне удивлены, заносчивостью, самоуверенностью и безумием тех социальных систем, где мы собирали наш опыт! Ваши человеческие системы, называемые государствами, никогда не оправдают себя! Ничтожная группа людей распоряжается всем, огромные массы не распоряжаются ничем, даже своими жизнями!  У вас, до сих пор, нет единой школы воспитания детей с выработанными моральными ценностями! Разность внутренних ценностей и представлений, это и есть краеугольный камень всеобщей вражды и непонимания взрослых особей. Вы стационарны, в своем видении завтрашнего мира, и не у многих есть информативные глаза! В основном одна выгода и расчет...  Это был   уникальный опыт, мы увозим его с собой, как и редкие образцы дельфинина шпорника, дигиталиса, альфирезы ятрышника, семян баобаба и термолабильного белка. Нам, очень было интересно, и наши двадцать лет пролетели, как один день!   Многие наши братья остаются на земле, продолжать свои миссии, но наша экспедиция закончена, и мы с радостью возвращаемся домой...

- Кому рассказать, никто не поверит!  В это невозможно поверить, чтобы медведь, рассказывал о дружбе с инопланетянами! Это уже не белая горячка, это что-то похуже! Но я, все -таки попробую рассказать геологам, во смеху то будет! – тихо сказал медведь Евсеичу и оба улыбнулись.

- Уважаемые! Любое общение с добрыми людьми, это наш уникальный опыт, о котором мы расскажем дома. Я хотел бы, в подарок, оставить вам это! - Парень вытащил тонкую пластину из коррелятора и  пристегнул ее к обыкновенному шнурку. На пластине была какая-то схема с точками. Все остальные, вытащили такие же пластины и пристегнули ко второму шнурку. Затем парень подошел к Матрене и Евсеичу, и одел медальоны им на шею. – Теперь, когда наши исследователи будут в вашем районе, они легко найдут вас и будут знать, что вы посвященные! Спасибо вам за приглашение на обед, но мы, кроме медведя, откажемся, потому что питаемся совсем не по земному. Нам предстоит переход в наш настоящий облик, поэтому мы вас покинем. Евсеич! Как только взойдет первая звезда, мы ждем вас у озера, на том самом месте, где вы испугались медведя. Небо будет сегодня безоблачным, и двойной Сириус А и В, будет виден сразу. Мы хотим попрощаться с вами.

- А как же я? – недоуменно спросил медведь. – Я же тоже хочу прощаться! И очень вас буду просить и умолять, чтобы вы не забирали у меня голос.  Вы улетите, а я, благодаря вам, начал новую жизнь, приобрел друзей и очень поумнел! Не забирайте голос, пожалуйста! Люди добрые, хоть вы и не люди, но вы же все -таки, люди!!!

- Уважаемый медведь! Если вы даете слово, что не будете использовать голос в корыстных целях, то пусть так и будет. - Быстро ответила толстая женщина, похожая на мясника.

- Даю! Конечно, даю слово! Никакой корысти, только совесть и аскетизм! – хитро подметил медведь и улыбнулся, ощерив пасть.

- Ждем вас на берегу! - сказали парень и вся команда, развернувшись, скрылась в лесу.

      Вечер подошел быстро, подкрадываясь между соснами, сливая тени деревьев в одну большую тень и добросовестно исполняя долгую программу. Медведь, наевшись пирогов с капустой, грибного супа, половиной тетерева и закусив ведром морковки, тихо посапывал, лежа у лавочки. На лавочке сидела Матрена, положив ноги на густую шерсть медвежьей спины, и смотрела на небесный горизонт. Маленькая Брехлюша, лежала, прижавшись к медвежьему животу и тоже дремала. Сергей Евсеич сидел рядом и смотрел в вечернее небо. На чистом небесном полотне, появилась яркая звезда. Она появилась быстро, усиливая свой свет и обозначая свое появление всему миру.

- Ну, Матрена! Пошли, гостей провожать! – сказал Евсеич, держа в руках горшок с цветком.

- Пошли...! Эй! Михал Иваныч! Подъем! –громко крикнула Матрена, вставая с лавочки.

- А я и не сплю, все слышу, я это..., просто отдыхал я! У меня сегодня событие всей моей жизни свершилось, я пирогов с капустой попробовал! Вам не понять, моя мама никогда такого не готовила, о чем я, собственно, жалею! Я буду вам помогать во всем, хоть деревья ворочать, хоть джейраном среднеазиатским, хоть лошадью. Вы только, это..., иногда меня подкармливайте такими пирогами, Матрена, свет Григорьевна! -пробасил мишка, поднимаясь на четыре лапищи.

- Ох и хитер! Не медведь, а воплощение лесной хитрости! Ладно уж! Джейран волосатый! Откудава только словечки такие знаешь?

- А я занимался самообразованием! Много слышал от геологов и охотников, подслушивал три года у костров, а вот только сказать не мог! Теперь я все могу вспомнить и сказать, что наболело в моей хрупкой душе!

- Ну, пойдемте! У гостей наших, график, наверное, надо по чести проводить народ! - сказал Евсеич и пошел по тропинке к озеру. За ним Матрена, Брехлюша и Медведь.

У озера стояли пятеро путешественников. Они были одинаково стройные и высокие. Женщин, можно было отличить от мужчин сразу, по красивым и гармоничным формам. Все они улыбались, добрыми искренними улыбками, увидев приближение друзей. Не было больше толстой Таньки мясника, печальной Веры Павловны, заведующего фермой Палыча, учителя истории из ПТУ и коротко стриженого парня с синдромом Дауна. На берегу стояли прекрасные люди, посланники дисциплинированных народов, умные и мыслящие, без желания перерезать друг другу глотки по любой причине!

- Ну, вот и мы! –первой начала Матрена. - Разрешите, сделать вам подарок!  Вот эти носки, пять пар, я связала из шерсти, и хранила в сундуке. Где бы вы ни летали, берегите ноги в тепле и вспоминайте о нас. – Матрена сделала шаг вперед и вручила носки, высокому, красивому парню без возраста.

- Я это...- мялся Евсеич. - Я тоже хочу вам подарить этот цветок, мы с Матреной его выращиваем уже три года, на подоконнике у окна. Это вам на память, о нашенских местах! Я думаю, у вас такие цветы не растут, это уж точно! – Евсеич передал горшок с цветком в руки высокой, красивой девушке, с очаровательной улыбкой.

- А я! - начал медведь. –Очень сильно хочу вас поблагодарить, что вы мне голос подарили и просветление! – Он встал на задние лапы, и подойдя каждому, протягивал толстую лапу с когтями для лапопожатия. Каждый пришелец, улыбаясь, пожимал его лапищу, искренне радуясь за живое существо и не видя в нем, добычу или настенную шкуру.

- Друзья! – начал высокий парень. Мы благодарны вам за трогательные подарки, мы сохраним их, как маленькую частичку вашей планеты. Уверяем вас, Матрена, что в дальних путешествиях мы будем одевать ваши носки и хранить ноги в тепле. - Все пятеро переглянулись и улыбнулись друг другу. – Ваш цветок, будет расти и дальше, в салоне нашего корабля и будет путешествовать с нами от окраин Волос Вероники до фиолетовых туманностей Марлатанини. Берегите наши пластины от корреляторов, они вам еще пригодятся. Евсеич и Медведь! Завтра поутру, можете отправляться на рыбалку на это озеро, вы будете приятно удивлены изобилием рыбы!  Мы никогда не говорим ,, Прощайте!,, мы всегда говорим ,, Мы увидимся вновь!,, Нам пора! Наш взлет, вы сможете наблюдать вон с того места. – Парень указал рукой на пригорок у леса.

Они развернулись идружно пошли в воду, без скафандров и без масок.  Вода не шевелилась, не было ни одной волны или какого-то движения. Вскоре их головы скрылись под водой. Поднявшись на пригорок Матрена, Медведь и Евсеич стали внимательно смотреть на ровную поверхность воды.  Через полчаса, очень медленно и тихо, из озера выплыл   большой корабль. Он завис, и большими и малыми струями с него стекала вода, падали камни и от ярких электрических разрядов, отпадали водоросли. Постояв в воздухе, корабль медленно развернулся и бесшумно поднялся выше, затем еще выше. На фоне ночного неба, его было хорошо видно. Он стоял, подмигивая разными огоньками и включая все новые и новые бортовые огни. Затем, он поменял угол наклона, взмыл к звездам с невероятной скоростью, и исчез. Они выбрали курс и свое направление предназначения.

Вернитесь к альбомной ориентации экрана