I глава

Если ты умер, молчи об этом всю свою оставшуюся жизнь!

(Надпись в пустом колониальном склепе на окраине Дыр - Макази)

                                                                                     

   Большая серая крыса быстро продвигалась по канализационной трубе, перебирая тремя мокрыми лапками и слегка приподнимая хвост над поверхностью. Она очень хорошо знала весь маршрут своего путешествия, потому что родилась именно в этом большом замке под полом огромной кухни, в уютном мамином гнезде полного сухих газет и мягких перьев каких-то давно умерших птиц. Крыса никуда не торопилась, тщательно обнюхивая пространство и многочисленные шлейфы знакомых запахов, она шевелила носом и усами- антеннами. Замкнутое пространство трубы обеспечивало полную безопасность и безмятежность, а где-то впереди, возле черной коробки с цветной этикеткой лежал еще свежий позавчерашний кусочек белого хлеба, усыпанный тмином и какими-то вкусными семечками. Труба стала расширяться и откуда-то сверху появился лучевой червячок небольшого света. Серый крысиный зверек остановился и шевеля ушами и усами, прислушался. Звуки человеческого голоса доносились откуда-то справа, отдаваясь громким эхом в чувствительных ушах. Она свернула к знакомой дренажной дырке трубы, выскочила на сухую доску, затем пробежала мимо четырех тонких труб для воды, обмотанных какими –то тряпками, мимо забытого мотка медной проволоки, большого ржавого гвоздя и такого же ржавого наперстка и наконец, выбежала на большой простор сумрачного подполья. Она остановилась напротив старой крысоловки, в которой до сих пор торчала ее оторванная нога, превратившись со временем в кусочек голой страшненькой косточки. С того рокового дня прошла уже целая крысиная вечность и много раз выключался свет наверху. Впереди, где-то над ее головой, потрескивал камин и оттуда доходили переливы тепла и уюта. Пробежав целых пятьдесят семь метров, замковая крыса приблизилась к месту под камином и замерла, блаженствуя от теплых струй ласкающих ее мокрую шерсть. Закрыв черные бусинковые глаза, она легла на живот и ощутила маленькое крысиное блаженство под полом большого человеческого жилья с гордым названием замок Лидс – Бах. Ей конечно же не было известно название замка, ей это было ни к чему. Кто-то громко прошелся по полу стуча каблуками, взял несколько дров и бросил их в огонь, отчего стало еще теплей. Там наверху, что-то трещало и грело, там было сытно и умопомрачительно пахло любимым сыром и чем-то еще вкусным и ароматным с человеческим обозначением –зефир! Вот это был деликатес, даже ее бабушке - крысе с белым пятном на боку, не снилась такая уникальная радость. Крыса знала, что придет ночь, в замке снова погаснут все огни и она обязательно поживиться на кухне, обязательно чем-то поживится, а пока…

- А пока, накрой мне ужин! – проскрипел старческий голос в кресле у камина. – Сегодня что-то прохладно, дров маловато, подбрось деревяшек в камин еще, не жалей, побольше! Принеси еще один плед и позови чертову Марту. Куда пропала эта толстая деревенская корова с двумя молочными сисищами? Любая настоящая корова позавидовала бы такой молочной станции, как у Марты. И скажи мне, что на ужин придумал мой новый повар, я хочу знать прямо сейчас, а? Отвечай же, Шлик, что ты молчишь? Уже вскипятили мне молоко? Который сейчас час? На улице, что, снова проклятый дождь? Где –то сквозняк, я снова чувствую сквозняки проверь все окна, Шлик! – продолжал без остановки бурчать седой старик, подергивая головой.

- Барон! Плед на правом подлокотнике вашего кресла под вашей рукой, Марте вы дали сегодня выходной, она будет завтра утром, дрова уже подбросил, сейчас разгорится еще больше и будет еще теплей. Сейчас семь тридцать два по Мюнхену. На улице ливень, молоко готово. Ваш новый повар приготовил специально для вас мясо воббегонговой акулы, как советовал ваш личный доктор, это укрепит ваше здоровье и вашу иммунную систему! Ее специально привезли из Португалии от Фрау Шубазу Матариш. Окна все закрыты, подтверждаю, что на улице не просто дождь, а гроза и ливень, сквозняка нет и быть не может, это точно и проверено мною лично каждый вечер! – четко доложил еще не старый мужчина в идеально сидящем черном костюме и с каменным лицом без эмоций.

- Хватит болтать Шлик! Что вы все знаете про мою иммунную систему? Наковыряли словечек у докторов, таких же прохвостов, как и все! И вообще, что это за манера запомнить пару десятков медицинских терминов и умничать, всюду используя эту чепуху, придуманную полоумными врачевателями и замысловатыми шизофреникам, для которых эти термины так же понятны, как квантовая физика, написанная на китайском языке в палате сумасшедшего дома над расколотым унитазом! Смешные людишки! Где логика? Лечить людей, ковыряться в медицинской теме всю сознательную жизнь и в конце концов умереть рано и без чьего-либо разрешения. Все врачи умирают, ни черта не понимая в своем личном здоровье, не то что в чужом! И снова я тебя спрашиваю, где же логика, Шлик? Ну, я понимаю врач, который уже прожил триста лет, или даже триста пятнадцать, я такому бы доктору доверил свое здоровье уверенно и безусловно, но они же, эти самые врачи, дохнут, как крысы в моем замке, курят и пьют, болеют сифилисом, заражаются всякой дрянью, кашляют и чихают в коридорах, ставят по субботам капельницы себе в задницы и продолжают рассказывать больным догмы дураков о здоровом образе жизни и долголетии! Фу, какой водевиль- какие идиоты! Мой личный доктор умеет лечить только мой насморк, а не мою подагру, мой простатит и еще целый проклятый набор всяких болячек, которые я подхватил за всю свою активную жизнь. Вот, когда у меня насморк, тут он профессор и мудрец с верхних храмов Тибета. При моей простуде он в состоянии прочитать мне лекцию, черт его подери… Так что не напоминай мне про моего личного врача он любит мои деньги, больше чем свою странную профессию! Ты сказал, что мой повар приготовил какую-то там дурацкую акулу с дурацким названием для моего здоровья? Шайзе урэ! Я акулье мясо никогда не ел и не собираюсь, пусть сам ее и жрет, и пусть обязательно подавиться, я его вышвырну к чертовой матери обратно в его арабскую Францию, где у него все совсем не требьен! Просто какой-то заговор и вокруг меня одни негодяи! Укрой мои ноги вторым пледом, что ты стоишь, Шлик!? Передай на кухню этому французскому выдумщику, что я хочу обыкновенный омлет с беконом с тремя розовыми прожилками, свежий помидор без шкурки и чашку китайского чая из той особой железной коробки, что мне подарил хитролицый Пак, он знает какая именно коробка, и где ее взять! Да поживее, а акулу свою пусть сожрет сам и обязательно подавиться ее омерзительным мясом, тупица! – медленно проскрипел седой старик, не отрывая взгляда от разгоравшегося огня. - Ничего поручить нельзя, одни негодяи вокруг, гм…, ну ты не в счет, ты дисциплинированный и на своем месте все время…, ты не в счет, ты настоящий немец, не обижайся, мой верный Друг, ты не в их списке!

- Слушаюсь, Барон! – ответил Шлик и укрыв ноги старика уже собирался уходить, но барон прокашлялся и заговорил снова.

- В восемь часов придет специальный человек от Альтмана. Будь готов его встретить на центральном входе и проведешь прямо сюда. На улице ливень и гроза, наверняка его ноги будут мокрыми и в грязи, пусть вытрет о коврик, проследи за этим. Будет сразу видно, какого агента подошлет ко мне Альтман, хи-хи-хи! К его приходу на маленьком столике должно стоять два бокала, две чашки кофе, мое кипяченое молоко и мой любимый ,, Бурбон ,,

- Слушаюсь Барон! Все будет сделано в точности, как вы сказали! – ответил слуга и быстро скрылся в соседних дверях.

- Вот и молодец, исполняй! - шепнул владелец замка в дальнюю пустоту каминного зала.

 Седой старик все также продолжал смотреть на бесформенные яркие ленты пламени в камине. Ему не было одиноко, потому что он мысленно разговаривал сам с собой, продолжая анализировать информацию, мучившую его уже четыре дня. Выпрямив ноги, он ощутил еще больше тепла и разлившуюся приятность в больных коленях. Внутри толстых верблюжьих носков он пошевелил большими пальцами и поморщился от очень неприятных ощущений, затем произошел двойной хруст –щелчок и стало намного легче. Барону стало по-настоящему спокойно и комфортно. Он не знал, что прямо под его ногами под полом, так же, как и он, наслаждалась теплом и старая трехногая крыса, лежащая на животе с уже сухим мехом. Крысе было замечательно и уютно, ее давно зажившая косточка оторванной задней ноги, наслаждалась теплом и перестала ныть. Барон Лидс- Бах смотрел на огонь и глубоко размышлял, понимая, что приход человека от Альтмана будет означать только одно - начало справедливому процессу, о котором забыли даже на небесах. Он поднял воспаленные глаза и стал рассматривать тени на камине. Они были причудливы и как обычно оживляли лица каменных химер по бокам. Зубы каменных чудовищ выпячивались в свете пламени и казалось, что они вот –вот внезапно оживут, выпрыгнут из боковых стоек большого камина и вцепятся в горло Барону. Но этого не происходило и не могло произойти. Искусный камин, созданный самим мастером Ульрихом Гельшраппе целых сто девяносто четыре года назад был гордостью барона и достопримечательностью его старого замка. Толстые синеватые плитки, привезенные из мастерских Шлезвиг-Гольштейн, отражались ярким перламутровым цветом на стенах камина. Каждая плитка была произведением искусства, расписанная приятными эпизодами сельской жизни немецких крестьян прошлого, а головы двух химер с агрессивными мордами всегда умиляли взгляд барона, особенно когда языки огня переливались на их скулах и мощных жилистых шеях. Само каминное произведение имело фундамент под полом и специальные трубы для прохода нагретого воздуха под пол и в стороны стен. Поэтому зал всегда быстро набирал тепло и был любим местом барона для вечерних просиживаний с книгой. В этот дождливый вечер, когда на улице с небольшими промежутками блестела гроза и раздавался гром, а по верхним подоконникам барабанили дождевые капли, старику, укрытому пледом, было особенно комфортно и одновременно приятно одиноко. Небо кричало и ругалось, разбрызгивая свой молниеносный гнев и грозно бурча раскатами грома. Старик находился в большом каминном зале один со своими мыслями и своим старым телом. Его единственный сын пропал где-то очень далеко на чужих просторах при странных обстоятельствах, которые были ощутимы сердцем, но неизвестны. Сын оставил Барона в одиночестве до самого смертного конца, до последнего кислородного вдоха, когда жизнь уже будет не нужна и эстафета наследства окажется прерванной. Так ему казалось, и он продолжал нагнетать градусы беспокойства о сыне, которого нет. Барон Лидс-Бах поймал себя на очень плохой мысли о собственной кончине раньше срока, установленного кем-то наверху, но затем, сжав свой костлявый правый кулак с пигментными пятнами, отдал себе приказ дожить до справедливого часа и узнать все, что произошло с его наследником на самом деле. Вечное пламя продолжая реакцию окисления, танцевало внутри камина, потрескивая толстыми чурками дров. В каждой обрезной деревяшке было ровно восемь дырочек, просверленных насквозь. Адам- садовник Барона, делал это специально с каждым деревянным бруском, чтобы кислородная тяга быстро обнимала деревянное полено и огонь разгорался намного быстрей. Слегка поежившись от старческих мурашек, пробежавших по спине, барон продолжил смотреть в камин обдумывая свою беседу с незнакомцем рекомендованным Альтманом. Он, как старый и умудренный опытом человек прекрасно понимал, что именно Альтман за последние тридцать лет ни разу не навредил ни ему, ни его семье. Поэтому, его советы старик выслушивал с вниманием, всегда удивляясь тому, как этот человек умел вычленять главное в любой создавшейся ситуации и подстроившись под логику, и проведя антилогику происходящего, оказываться на высоте в своих решениях. Альтман был ассом высочайшего уровня, иногда нанимаемый кем-то со стороны для решения головоломных загадок и вычурных задач. Но когда бы Барон не позвонил, он имел четкий ответ, сроки, встречу и полезные советы по различным ситуациям.  ,, Этого Альтмана мне послала сама судьба целую уйму лет назад, когда он решал проблему в Нью Йорке и мы столкнулись с ним по рекомендации детектива Майрона Капчински! Да, я очень хорошо помню тот день и его проницательное лицо настоящей ищейки. Он был похож на эту собаку, как ее…, да-да, добермана с такими острыми ушами и очень внимательными глазами, которая идет по следу и может перекусить руку с ножом или с пистолетом! Да, он мне показался похожим именно на добермана!  ,, - вспоминал Барон. ,, Этот Альтман был рожден быть только сыщиком и больше никем на свете. В течение суток он нашел мой украденный чемодан и вернул все документы. Как он это сделал в столь юном двадцати пятилетнем возрасте? Какой-то дар идти по невидимому логическому следу! ,, Барон приподнял голову и прислушался, где-то внизу в коридорной галерее раздался громкий переливный звонок от дубовой входной двери. Он поднял глаза и посмотрел на часы, было ровно восемь часов вечера. ,, Пунктуально, ничего не скажешь, как будто поезд пришел по расписанию в Мюнхен! Не смотря на то, что идет ливень и к замку нужно добираться сорок минут от ближайшего автобана ,, - подумал старик и обернулся на столик, где уже стояла откупоренная бутылка ,, Бурбона ,, и два бокала. Кофе еще не принесли, а молоко было налито до самых краев высокого хрустального стакана.

Шлик быстро подошел к двери и открыв небольшую медную щель, внимательно посмотрел в глаза незнакомцу. Позади мажордома молча стоял черный ротвейлер Хеннеси и внимательно нюхал воздух, готовый броситься в любую секунду по команде человека. Сквозь щель, в сильном освещении ламп был виден мужчина в плаще с поднятым воротником и короткой прической. Он был три дня небрит и его глаза выдавали в нем здоровый хищный интерес. Гость был похож на каменную статую под дождем, от головы которой, совсем недавно отскакивали капли дождя.

- Добрый вечер! – сухим языком сказал он. - Меня ждет Барон! Я от Альтмана, мне назначено на восемь вечера! – четко отрапортовал гость, сразу указывая на свое военное прошлое и продолжил внимательно смотреть в глаза мажордому сквозь узкую щель в массивной двери. Шлик повернулся к Хеннеси и сказал ему заметное тренированное слово- ,, Тишина! ,, Ротвейлер быстро облизнулся, немедленно выполнил команду и отойдя в сторону к большому вазону с пальмой, сел на задние лапы, продолжая внимательно смотреть на закрытую дверь. Мажордом нажал по очереди на три замка и открыл входную дверь. Шлик сузил глаза и хотел в вежливой форме попросить незнакомца тщательно вытереть свои мокрые туфли, но не успев открыть рот, увидел, как вечерний гость быстро разулся и снял мокрый плащ. Носки у незнакомца были новенькие, цвета яркого бордо с тремя коричневыми поперечными полосками, несколько часов назад распечатанные, это было видно сразу по не тронутой фабричной канве над пальцами и свежим, не отполированным материалом на пятках.

- Вы можете не снимать обувь, а только тщательно вытереть ее! – сказал мажордом.

- Мне так удобней, да и мои грязные туфли я думаю не понравятся барону. Не стоит волноваться, мне так комфортней.

- Следуйте за мной! – сказал Шлик и улыбнулся своим мыслям. Мажордом шел впереди и для него было очень странным, что сзади на самом деле шел человек, но ни звука не было слышно. Он испытывал большое желание несколько раз обернуться и наконец, не выдержав, бросил взгляд назад.

- Не волнуйтесь, - быстро отреагировал незнакомец,- меня просто не слышно и это вводит ваши ощущения в настоящее заблуждение, а на самом деле я здесь, я у вас за спиной! – А за спиной самого гостя тихо брел ротвейлер, уже успев обнюхать мокрые туфли нового человека и помня немецкую команду ,, Stille! ,, ( тишина)

Барон все так же сидел в кресле. Он четко слышал шаги Шлика в галерее и больше ничьих шагов не было.  ,, Странно! ,, - подумал он. ,, Где же человек Альтмана? Неужели отложили встречу?  ,,

- Шлик! Кто там приходил? Посыльный от фрау Кирцер или экстренный почтальон?

- Нет, Барон, это пришел человек, которого вы ждете! – четко отрапортовал внимательный Шлик поправив перчатку на левой руке.

- Человек? И где же он? – спросил Барон не оборачиваясь.

- Я здесь! – ответил незнакомец. Барон протянул руку вперед, ее тут же подхватил мажордом и дал ему возможность опереться на свою крепкую ладонь. Он поднялся и повернулся лицом к незнакомцу, стоявшему в пяти метрах от него, продолжая по- старчески пыхтеть, он сделал семь шагов к четырех угольному дивану и молча сел по середине.

- Присаживайтесь напротив, я хочу видеть ваше лицо. Шлик! Мои очки! Это хорошо, что вы пришли вовремя, Альтман никогда не подводил меня даже в мелочах и поверьте мне, я знаю ему цену, она очень высока. Если он порекомендовал мне именно вас, значит вы того стоите. Я пью ,, Бурбон ,, а что будет пить вы?

- Я всегда пью только воду, а так как на улице дождь, то я уже напился! Барон, я пришел по делу, а не угощаться дорогим кофе в вашем гостеприимном замке! – ответил незнакомец.

- Ха! Да вы аскет! Ну и замечательно, я сэкономлю дорогой бразильский кофе для себя. Шлик, вторую чашку кофе не надо нести. Я не спрашиваю, как вас зовут, для меня в данной ситуации, это не имеет никакого значения. Дружить с вами я не собираюсь, да и вам было бы не интересно со старым Бароном обсуждать что-то современное. Между нами большая временная пропасть, и чтобы ее заполнить нужно прожить десять лет под одной крышей и съесть много омлетов с беконом и с чесночной пудрой. Вы здесь по делу, значит будем говорить только о деле. – Барон кашлянул и посмотрел в глаза гостю. Тот сидел в дисциплинированной позе напротив, немного вытянув ноги вперед и положив руки на колени. Он был сосредоточен и готов слушать и слышать, анализировать и запоминать. - Гхм- гхм! Я вижу вы не из разговорчивых, это мне нравиться! Итак…, - сказал Барон задумчиво, пригубил серебряную рюмку с бурбоном, а затем запил горячим крепким кофе с молоком.

Вернитесь к альбомной ориентации экрана