1

Совы всегда догадываются о местонахождении и количестве мышей на ночном поле, они всегда слышат писк мыши, рожающей им все новую и новую еду… Мыши никогда не видели сов и их детей! Они никогда не знают, где находится их летающая смерть, как она выглядит и как атакует? В любом случае и безусловно, умрут и мыши, и совы! Так, кто же все это придумал и ради чего?   

 Чтение между строк двух салфеток (1990)

 

   Мистер Нортон бодро шел по длинному коридору. Со стороны, бдительной охране казалось, что он шел один, как обыкновенный посетитель, но это было совсем не так. Это было личное узкое мировидение и убеждение охраны, их штампованная иллюзия, их уверенность от полученных визуальных сигналов окружающей среды. Нортонов было трое! Он шел в унисон вместе с собственной молчаливой тенью, и рядом, как продолжение сущности, шагало эхо его шагов, ступающее по венецианскому полу. Пол работал на всю заданную звуковую волну, распространяя сигналы о человеке, бьющем свои новые каблуки. Тень и эхо были продуктами его присутствия в среде обитания, нарушая тишину глухо закрытых окон и коридоров. Зрение и слух, не в счет, они были невидимы и замаскированы внутри его головы. Он хорошо осознавал, что присутствовать на таком тайном совещании, приглашают очень редко, возможно даже, один раз в жизни! Детектив был готов уже давно, предвосхищая и анализируя, проигрывая разные варианты в голове, которые могут случиться и оправдать его прошлое воображение. Сердце билось немного учащенно от восторга, нагнетаемое черными нитками нервов с навязчивыми импульсами из его собственной головы. Нортон хорошо осознавал, что его догадки, несут и элемент разочарования, потому что так устроено поле событий для человека, представлять одно, а получить совсем другое, менее яркое, менее представляемое, менее совпадающее. Итальянские туфли ручной работы, наконец- то, ступили на толстый ковер, и эхо предательски улыбнувшись, исчезло. Их оставалось уже двое, он и его тень, тень сопровождения, зависящая от света. Впереди шел человек аккуратного вида, с мало запоминающимся лицом и заметно – льстивой, все понимающей улыбкой. Он был вдумчив, вальяжен и нетороплив. Такую походку формирует привычная беззаботность и абсолютное чувство уверенности в ближайшем будущем. Мужчина был в услужении и выполнял свою монотонную работу десятки прожитых лет. Он был частью чужого уклада, накрахмален и изыскан, в дорогом костюме, шитом на заказ. ,,Правый каблук у него чуть стоптан, ведет совсем не спортивный образ жизни, любит пожрать. Есть лишний вес на боках и на заднице…, постоянные боли от геморроя, заметно меняющие походку, больше сидит, чем ходит, лысеет давно. Мажордом- человек одинокий, без семьи, живет здесь же. Скорей всего, за пределы территории ему выезжать запрещено. Ни под мышкой, ни на пояснице пистолета нет. Белые перчатки по размеру его руки, как влитые, шиты тоже на заказ, значит их минимум пар шестьдесят, на каждый день по две. Лоск и шик должны быть белыми, как в дорогом ювелирном доме при показе бриллиантовых творений. Его внешний вид, это визитная карта, это картинка, это печать заведения, это знамя и даже прожектор. В правом кармане мобильный телефон последней марки. Все пуговицы пришиты с небольшим поворотом влево, свой личный стиль портного, пришивал левша. Бледно- розовой жемчужине, на заколке, на галстуке, лет сто, не меньше. Такой цвет, с оттенком желтизны на розовом несущем, жемчуг приобретает после столетнего приема света и солнца на сам перламутр. Скорей всего это подарок за своевременную работу или на юбилей, от продуманных щедрот хозяина, такая заколка стоит приличных денег. Белый воротник гладила женская рука, его кончики чуть завернуты вверх, по старинному шику английских мажордомов, следуя принципам лучших аристократических домов, отутюжены с фанатизмом и желанием все делать досконально. В персонале есть женщины или одна женщина и они умеют молчать ,, - быстро профильтровывал Нортон, слегка сузив глаза.  Продолжая свой путь по длинному коридору и считая про себя видеокамеры по углам, он вспоминал свой ночной сон накануне.  

  Часто путешествующий детектив- Эдгар Нортон, выросший в богатой семье, в свои пятьдесят пять лет, мало знал о какой-либо зависимости от людей или прессинга со стороны, он смотрел на мир мудрым продолжением восьмиминутных солнечных лучей, долетевших до земли. В своем коротком сне, он весь светился от удовольствия, шагая по джунглям и наслаждаясь пением птиц и шелестом природы. Он был далек, от какой -либо ситуативной опасности вокруг себя. Какая, к черту, может быть опасность в джунглях? Это же просто джунгли! Бабочки? Москиты? Палочники или булькающие жабы? Ну еще паучки разные, и даже обезьяны! Какая опасность? Чушь! Он шел, как по Бродвею, громко шаркая надежными ботинками, сшитыми маленькими руками в Китае, и шумно ломая тонкие ветки вокруг. Ему повезло уже три раза. Нортон подходил к воде неизвестной реки, громко черпал воду ладонями и умывался, разгоняя головастиков- детей жабы, фыркая вокруг, брызгаясь и делая круги на воде. Он прогуливался, как по Оксфорд стрит в Лондоне, поправляя дорогие очки и наслаждаясь полетом белых пеликанов над головой. Вслед ему смотрели опоздавшие и разочарованные аллигаторы, едва видимыми бугорками холодных глаз стомиллионно летнего выживания в воде. В его сне было очень жарко, и он снова подошел к воде и присев на корточки, стал громко черпать ладонями воду, обливая лицо и шею. Жара давила на голову и подмышки, выжимая всю воду и устраивая настоящий термический обмен. Внезапно, сзади, что- то сбило с ног и потянуло, крепко прижав ботинки и до боли сжав колени. Нортон обернулся и увидел большую змею. Он улыбнулся, заметив свои ноги у нее в пасти. Он не поверил идиотизму подобной ситуации, в самом сне, он подумал, что спит и этого просто не может быть. Эдгар смотрел в глаза огромной серой анаконде и не верил, что с ним может такое произойти! ,,Этого не может быть!  Этого не может быть! ,,- кричал кто-то в голове, но процесс заглатывания продолжался, с зубными проколами кожи и болезненным сдавливанием всего тела. Анаконда смотрела стеклянными неподвижными глазами смерти, с едва различимой сеткой капиллярных нитей внутри. Она не моргала, природа не дала ей ресниц, чтобы не тратить время на глупости. Ее взгляд был безразличным и свободным от каких бы то ни было эмоций. Она просто завтракала без вилки и без ножа, без салфетки, без кувшина для чьих-то костей, без эмоций.

- Это тебе наука за беспечность в джунглях! – прошепелявила анаконда, и выплюнув его ноги и обливаясь липкой слюной, уползла в воду. Это был сон, просто сон воспаленного воображения перед встречей с теми, о ком не слышал никто, а видели единицы.  ,, Какое отвратительное видение!,,- подумал Нортон. Он волновался от собственного любопытства и продолжал идти по коридору, заставленном большими фарфоровыми вазами с цветами. Нортон был профессионалом высочайшего класса, и сразу заметил, что все зеркала в коридоре мылись струями только очень горячей воды. Их снимали и уносили в дальний прачечный корпус, затем сушили, вытирали и вешали снова, давая максимальную силу отражению света. Этот обычай, вел свое начало от быта средневековых французских дворцов. Подготовка к встрече особых гостей, велась тщательнейшим образом. Возле кресла справа, был аккуратно срезан широкий лист тропического растения, он был срезан совсем недавно и кончики самого среза зеленой органики не успели зажить, потому что большой лист мешал вектору сьемки скрытой камеры любого человека, кто сидел бы в этом кресле. Все вазы, диваны и кресла, выверено стояли в одну линейку, как дисциплинированная гвардия Наполеона. У каждого камина отсутствовали чугунные совки, щипцы и острый штаг. Но кресла стояли так, как будто люди, каждый вечер, грелись у каминов, наслаждаясь теплом каменных отражений. Даже не было кованого ограничителя для сгоревших дров.  ,, На улице  зима! А ничего нет…, даже имитации! Это вовсе не камины! Конечно же, это… ,, - улыбнулся Нортон своему открытию. Было бы совсем нелепо, если бы, где- то здесь поселился хаос и заметный бардак. Не то место! У каждой двери стоял молодой человек с приятным лицом и универсальной энергией в глазах. Охрана сливалась с воздухом интерьера, одетая с иголочки, подобранная тщательно умной головой, и расставленная так, чтобы каждый первый, постоянно видел еще двоих. Умный результат профессиональных лекций в закрытых заведениях. Охранники выдавали свой профессионализм одной и той же телесной стойкой. Язык тела, никто не отменял для опытного детектива Нортона. Так стоят сосредоточенные люди, мотивированные высокой ответственностью, абсолютным желанием исполнять долг и тренированные на быстрый ситуативный ответ.  ,, Да уж, набрали волкодавов, минимум два года натаскивали на все, что может произойти и произойти не может, тренировали до абсурда, до фантастики, чтобы расширить горизонт мышления. Используют инструкции главного SPKF - это факт, и он на лицо! Эти охранники из премьер лиги, это уж точно!  ,, - слегка улыбнулся Нортон про себя. Он прошел мимо очередного атлета в черном костюме и мимолетно заглянул ему в глаза  - ,, Европеоидной расы, нос скандинавского типа, информативный взгляд, уши хищника, глаза чистые и холодные, без признаков каких либо болезней, обе брови разбиты, был у парикмахера пару дней назад, волосы густые, тонусные шейные мышцы приподнимают воротник белой рубахи, ресницы не ломкие, без болезненного поворота вниз, здоров, как античная скульптура, использует дорогой шампунь и в организме много цинка, сидит на атлетической диете, фанатик спорта, уверен в себе до безобразия. Судя по бровям, группа крови плюс 3 или 4, реагирует на встречу наших взглядов адекватно, без агрессии, с оттенком настороженности, но с притворной учтивостью и приятной улыбкой… Опытный гусь, был даже на войне, и с учетом неосознанных, легких, и почти незаметных подергиваний указательного пальца правой руки, был там не один раз! В левой руке пробка от вина, автоматически давит пальцами, для него, это упражнение на тактильность, это упражнение, как завтрак, обед и ужин для солдат спецподразделений! Мозг промыт мощными струями профессиональных лекций, от ассов создающих солдат. Я пошел дальше, мой мальчик! Ставлю тебе восемь, по пятибалльной системе! На этой вилле везде просматриваются мозги и нестандартные решения. Тут правит голова, а не задница! ,,  Нортон, с его великолепным образованием и практикой, проработал долгое время в Восточной Европе, под прикрытием одной Международной Благотворительной организации, и очень хорошо понимал, что значит бардак у дураков, его причины и последствия немудрого  руководства. Здесь думали, прежде чем что-то сделать, а не наоборот. Здесь правильно тратили энергию мозгов и с максимальной результативностью. Нортон продолжал идти по шикарному коридору, наслаждаясь чистотой, мягкостью ковров и не дешевым оригинальными картинам на стенах с авторскими подписями художников. Детектив Нортон автоматически запоминал весь свой путь от автостоянки. Мажордом остановился у поворота, учтиво склонил голову и указал белой перчаткой правильное направление в этом огромном особняке.

  Все коридоры, рано или поздно заканчиваются, потому что это аксиома любой прямой линии замкнутого пространства, и не важно, длинна этого пространства пять метров или триста тысяч километров. Коридор, по которому шел Эдгар тоже закончился внезапно, перейдя в небольшой уютный зал, где на многочисленных диванах и креслах уже сидели люди, их было двадцать шесть. Люди были мужскими, среди присутствующих не было ни одной женщины. Нортон вошел тихо в полную тишину, автоматически кивнул головой и присел в пустое кресло, которое скрипнуло тугой кожей. С его приходом, все места были уже заполнены.  ,, Больше никто не придет, я последний, но не опоздавший!,, - отметил он для себя, бросив взгляд на часы. На вновь вошедшего, незаметно и тихо, повернулись пять камер наблюдения, что не прошло незамеченным от его глаз. Эдгар стал считать секунды, досчитав до девяти, он увидел, как камеры наблюдения медленно повернулись в разные стороны.  ,, Это стандартное время для новой фиксации. Меня рассмотрели чьи-то профессиональные глаза и обязательно сличали, сделали вывод, нет, даже выводы! Меня зафиксировали ,, - быстро мелькнуло в голове. Нортон принял удобную позу и стал рассматривать присутствующих. Многие из них театрально делали вид, что читали утренние газеты, иногда бросая взгляды на окружающих из-под лобья, никто не держал в руках женские журналы мод, валяющиеся на столах, все соображали куда попали, и что находятся под наблюдением. Газеты, в руках посетителей были на немецком, испанском, английском и французском языках, и одна газета была с китайскими иероглифами с столбик, жирным шрифтом. Нортон быстро прочел четыре знакомых иероглифа – ,,Жеминь Жибао,, Он хорошо был знаком с главным редактором этой народной газеты мистером Ли Баошань, когда целых три месяца шел по следу одного негодяя в Бейджине. География посетителей рисовалась сама собой. Тишина была профессионально напряженной. Несколько мужчин были ему знакомы, он видел их лица по ТВ несколько раз, даже вспомнил их имена, Освальд Фаворини и Пауль Дуп, такие колоритные лица ложатся на полки памяти почти на двадцатилетие. Это были сыщики, раскрывшие несколько нашумевших преступлений, изобличивших маньяков и человекоедов. Какие бы изъяны не были в их физиономиях, всех объединяло одно, внимательный цепкий взгляд, опыт возраста и седых волос, неподдельная серьезность и сосредоточенность. Присутствующим, всем было за пятьдесят, на этом основании Нортон и сделал вывод, что приглашены люди с опытом, практикой и нестандартным мышлением. Медленно передвигая свой взгляд от одного человека к другому, Эдгар набирал информацию и делал выводы. Из под пиджака с шотландскими пуговицами с чертополохом, у рыжего толстяка, виднелась пустая, кожаная кобура фирмы ,, Цитрон,, без пистолета, никто не курил, хотя курильщиков, по особым признакам лиц, и пожелтевшим кончикам усов, было больше половины, позы сидевших в креслах были контролируемые, не расслабленные, у нескольких были пробиты мочки ушей, но сережек там не было, их сняли заблаговременно, понимая, что идут не на сборище пивного феста в коротких лезерхозэ, а на верхний уровень супер предложений. Уже двадцать минут, ни у кого, из двадцати шести человек, не звонил мобильный телефон, все понимали, куда были приглашены, и предусмотрительно не взяли связь с собой или отключили. Этот народ умел анализировать будущее и предугадывать элементарные ситуации и глупые оплошности. Далее, никто не вздыхал, выражая беспокойство внутренних размышлений, никто не трогал свои волосы или лысины в бесконтрольной прострации размышлений, не сморкался в платок и самое главное не кашлял, хотя на улице была зима, и любой коллектив в мире, состоящий из двадцати шести человек, зимой, обязательно имеет особь, которая будет кашлять. Никто не жевал жвачку, все лица были без признаков похмелья, никто не бил пальцами по подлокотникам или по собственным коленям, вскрывая нетерпение. Нортон сделал еще пятьдесят выводов и остановился на достигнутом. В зале сидели сыщики с огромным опытом работы, с авторитетом, раскрытием громких запутанных дел, некоторые из них имели дорогую частную практику, консультирующие и преподающие свои знания новой смене людей с умными глазами, а не представителям генного человеческого мусора! Тихие посиделки взрослых мужчин, заметно затягивались. Время тянулось, как обычно, искривляя и собирая пространство в причуды геометрических систем, печатая в разных головах свою константу, замедляя восприятие замкнутой схемы.  ,, Я думаю, когда кто-то начнет зевать, все и начнется! Старый прием видео наблюдений для умного народа, я это проходил на лекциях в Пентагоне… сейчас и проверим! ,, - быстро сообразил Эдгар и подняв правую ладонь, широко и тихо зевнул, прикрыв рот. Камера на дальней стене, не шелохнулась, разглядывая всех циклопным взглядом. Через двенадцать секунд, открылась дверь слева, и все тот же лощенный мажордом, пригласил всех во внутреннее помещение, выговаривая каждое слово.

- Господа! Добро пожаловать в зал! – произнес он на безукоризненном английском. Нортон не шелохнулся, он продолжал сидеть в кресле и разглядывал походки коллег. Никогда не дергаться, когда зашевелились все, это был его стиль. Он любил рассматривать любой коллектив после определенных сигналов к действию, особенно на вокзалах, когда все неосознанно торопились, включая суету, а до отхода поездов было минимум пол часа. В передвижениях его коллег, были и старые подагры, и геморрой, и неудобная, только вчера купленная обувь, и давние ранения в ногу, боли в позвоночнике, как остатки остеохондрозов, и отсутствие посещений спортзала. Но все они, носили на своих плечах умные головы, умеющие анализировать человеческие поступки, глупость и изощренность черных мыслей. Сделав два основных вывода, с минимальными вопросами внутри, Эдгар быстро вскочил с кресла и пружинящей походкой тренированного человека, направился в зал. Для всех приглашенных, скрывшихся за дверью, начался новый отсчет времени их будущего существования. Они шагнули в неизвестность, приглашенные этой неизвестностью сделать первый шаг!

Вернитесь к альбомной ориентации экрана